Безногий калека на руках, даже если выживет — это гарантированная смерть в ближайшее время. Бросать? Это то, что стоило сделать там, в развалинах, когда понял, что у Петровича нет ног. Но я его вытащил, и теперь — только спасать. Но как? Убил бы, дурня!

Меня трясло, но неожиданно голова прояснилась. Словно я сбросил пар, который скопился в черепной коробке, давил на мозг, мешал думать. Я понял, что нужно делать. Мысль яркой вспышкой пронзила голову, и засела там. Я сам удивился, насколько ужасной она была. Но…

Петрович вдруг шевельнулся. Открыл глаза, испуганно и одновременно жалобно на меня взглянул и… закричал.

Похоже, мушиное обезболивающее переставало действовать. Еще немного, и он снова потеряет сознание от болевого шока.

— Убей меня! — орал он, перемежая эти слова, идущие по кругу, с матами.

Я бы убил его только за то, что ребенку приходится слышать такое.

— Заткнись! — заорал я на него.

Я не злился, просто пар надо было сбрасывать до конца. Прежде, чем приступать к задуманному.

Петрович, задергался и отключился.

Оля подползла к нем, попыталась погладить по груди.

— Дариан, убери её! Таха, давай аптечку! Что тут есть?

А ничего там толком не было.

Я слышал, как начала поскуливать Оля. Её тоже накрывало болью. Еще немного, отрубится и она.

В аптечке нашелся только ибупрофен и спрей лидокаина.

Ибупрофен я вытряхнул три таблетки, сунул Оле в рот, та проглотила с хрипом. Умоляюще уставилась на меня. Они ее не спасут, но другого у меня нет.

— Я могу, — прошептала Таха.

— Что ты можешь⁈ Умереть? — не выдержал я.

— Я попробую. Вдруг…

Не хватало мне еще этого эксперимента.

— Есть шанс, что уйдешь к своим духам? — спросил я чуть спокойней. — Только правду!

Таха кивнула.

— Заливай этим все места укусов Оле!

Я протянул Тахе спрей.

— Нужно сильное обезболивающее! А его нет!

Я швырнул бесполезную аптечку на пол. И снов импульсивный порыв немного меня успокоил.

— Думай, Матвей, думай.

Ноги Петровича начали «подтекать». Кровь возвращала себе обычные свойства. Жуткие раны сочились, того и гляди хлынет потоком. Сколько там этой дурной крови осталось в полутеле Петровича! Сука! Как же так!

Я замер. Нельзя сдаваться. Сейчас секунды решают.

Я видел в аптечке жгут. Надо перетягивать бедра. Этим я и занялся. Обматывал, тянул, думал.

— Дариан!

— Да?

— Ты пиромант. Что можешь? Фокус с зажигалкой хорош, но что еще?

Вначале я подумал про эту чертову зажигалку. Надо как-то убрать кровотечение. Ничего другого, как прижечь рану, пока Петрович без сознания я не придумал. А может еще и мушиный обезбол действует. Потом он точно не выдержит этой процедуры.

— Могу создать малый шар огня.

— Он больше, чем пламя зажигалки?

Дариан сосредоточился.

— Стой! Твою ж мать! Ты чего? Собрался мне показать?

Дариан кивнул.

— Откат же! Так! Стоп. Стоп.

Я чуть отдышался.

Таха только что закончила обрабатывать Олю. Надо чем-то занять девчонку. Сейчас тут будет жутко.

— Я видел в одной из аптечек мазь Вишневского. Ищи! Она раны заживляет. Другого у нас нет.

— Я…

— Знаю, что можешь, но ты будешь проводить реабилитацию чуть позже. Понадобятся все твои силы! Если эти придурки выживут. Я буду их медленно убивать, а ты оживлять!

Таха с испугом уставилась на меня.

— Шучу! Это все нервы! Иди ищи. Понадобится.

Таха снова скрылась в комнате, я слышал, как она там заревела навзрыд, но судя по шуму искать продолжала.