Признаться честно, я не представлял помогут ли мои угрозы. Дележ женщин при их численном недостатке — всегда повод самцам померяться чем бы то ни было.

Петрович чуть расслабился.

— И вообще, инженегр не обидное слово. Ты же черный, и пояс на тебе от инженера. Чего, дергаешься, будто бы ты не местный, а из-за океана сюда прибыл?

Петрович ходил по краю, но похоже, Дариану действительно хотелось быть с нами.

— Ладно, старик. Мир.

— Вот и отлично! Пожали друг другу руки, целоваться не обязательно, — усмехнулся я и отошел в сторону.

Дариан подошел к Петровичу, протянул руку. Тот пожал. Вроде бы даже искренне. Видно было, что он сам уже пожалел, что вспылил. Ревность — она такая. Не хочешь ничего говорить, контролируешь её, а она всё равно вылезет наружу.

Я украдкой взглянул на Олю. Она слезла с трицикла, отошла в сторону и смотрела куда-то за горизонт. На всякий случай я тоже туда глянул. Но там ничего не было видно. Лишь накрывающая саванну темень. Надо было торопиться и искать укрытие на ночь. Утром займемся исследованиями. И в первую очередь надо будет взглянуть на останки твари и могилы зеленых человечков. Просто, потому что это надо сделать, а времени оно займет гораздо меньше, чем исследования этой кучи хлама.

Расположились на ночь в корабле. Дариан провел нас внутрь и показал рубку. Места там было достаточно для троих — двое на дежурстве.

Первыми в дозор пошли мы с Олей. Я не хотел рисковать и ставить её в пару с Дарианом. Понятно, что если мы не найдем батарейки для протезов, то по ротации эти двое рано или поздно окажутся в одной паре, но это будет позже. Тогда и буду искать решение.

Мы с Олей уселись на край оторванной передней части корабля. Корпус оказался довольно толстым. Между полом палубы и внешней обшивкой сантиметров семьдесят. Всё это пространство было забито какими-то трубками, проводами, непонятными мне прямоугольными плитами, наподобие кирпичей, но с мягкой сердцевиной.

С внешней стороны обшивка казалась совершенно несуразной. Стоило бы ожидать каких-то прочных сегментов брони, может быть, термостойкой прослойки или чего-то еще. Но ничего подобного я не обнаружил. Лишь невнятным образом состыкованные между собой все те же трубки, прикрытые металлическими панелями провода.

Я постучал ногтем по одной из панелей — металл, но определить на вид, что именно за металл я бы не смог. Тем более в темноте.

Оля внимательно наблюдала за моими исследованиями и молчала.

Я всё же решил оставить осмотр корпуса на утро. Все равно сейчас толком ничего не разглядишь.

— Как ты считаешь, Костя меня любит? — неожиданно спросила Оля.

Наверное, я ожидал чего-то подобного. Так что вздохнул и приготовился к долгому разговору.

— Скорее всего, — ответил я ей. — Слушай, я не силен во всем этом. Я больше по технике, чем по чувствам.

— Понимаю, но ведь ты его знаешь и видишь со стороны.

Я пожал плечами.

— А ты? Ты его любишь?

Оля долго молчала.

— Любовь — странная штука. Сегодня люблю, а завтра оказывается, что это лишь мимолетное увлечение.

Я ждал.

— Сама не знаю. Он мне симпатичен. Когда Фатима рассказала нам… вложила в головы идею восстановления популяции. Она как-то без разговоров выбрала для себя Сэма и Шарифа. Чтобы… — она замялась. — Чтобы пробовать забеременеть. Мне достался Костя. Он был мил, галантен и обходителен. Ни к чему не принуждал. Я бы даже сказала, ухаживал за мной. Кому такое не понравится? Особенно, если вокруг творится сумасшествие и конец света.