Благодаря куртке он практически слился с пейзажем. В руках у него было ружье.

— Подчиненных у меня… — промямлила Инга, понимая, что Отто будет разочарован. — У меня их… Двое. Нет, — она вспомнила про уборщицу, — трое. И тех, кто занимается, человек пятьдесят. А будет еще больше!

— О! — одобрил Отто, решив, что «те, кто занимается», тоже подчиненные. — Вы авторитетный водитель.

— Руководитель, — ласково поправила Татьяна и улыбнулась Инге, которая не мигая смотрела в окно.

Там, в подлеске, подобравшись к забору, страшный тип вскинул двустволку и наставил ее прямо на окно дома. Рука Инги метнулась под столом к руке Верлецкого и сжала ее изо всех сил. Она хотела закричать: «Караул! Ложись!» — но только хрюкнула.

— М-м… Дорогая, — ласково пробормотал он.

Вытер губы салфеткой и, достав сплетенные кисти из-под стола, нежно поцеловал пальчики «невесты». Инга окончательно и бесповоротно лишилась дара речи. Наставленное на окно ружье загипнотизировало ее, словно несчастного зайца свет фар. Единственное, что она смогла сделать, это медленно сползти под стол. Она была уверена, что если незнакомец выстрелит, то жертвой будет она! Она, и больше никто.

— Что с тобой? — прошипел Верлецкий, засунув голову под скатерть. — Что ты там делаешь?

— Ружье, — выдавила из себя Инга. — Лабрадоры.

— Желаешь поохотиться? — удивился он и за шиворот потащил ее обратно. — А стрелять ты умеешь? В тире была?

Инга ни за что не хотела садиться обратно на стул. И чтобы ее голова появилась над столешницей, тоже не хотела. Единственный выход — удалиться из столовой на четвереньках, но что подумают родственники Верлецкого? Собрав все свое мужество, она все-таки высунула нос наружу. Незнакомец исчез. Может быть, он занял другую позицию?

В этот момент относительную тишину дома разорвал чудовищный женский визг — он пронесся по первому этажу, точно лавина, и оборвался где-то на кухне. Вероятно, вопившая сорвала голос. Все Верлецкие немедленно вскочили из-за стола. Инга тоже, потому что теперь уже было не страшно — ее загораживали чужие спины и головы, — Я видела в кустах того жуткого типа с ружьем! — шепнула она Валерию, немедленно обретая голос. — Наверное, он уже ворвался в дом!

Верлецкий бросил на нее острый взгляд и вместе со всеми понесся на кухню. Экономка Ирина Павловна рыдала на табурете, уткнувшись лицом в фартук, а ее муж Николай лежал животом на окне и кричал куда-то в морозный воздух:

— Стой, собак спущу! Стой, сволочь!

Ворвавшиеся родственники, желая узнать причину паники, громко затарахтели, и создалось впечатление, что в кухню влетела огромная стая попугаев.

— У, ворюга! — продолжал негодовать Николай. — Дверь была приоткрыта, а Ирина сидела вот тут, в углу, ее от входа не было видно. Так он вломился, сволочь, и прямо к горке с серебряной посудой — шасть. Тогда она и закричала.

— А он что? — спросила тетка Марфа, — прижав полные ручки к груди.

— А он — мухой с крыльца и тикать!

— Валерик, выпусти собак.

— Нельзя, — покачал головой тот. — Возможно, у него ружье.

— Нет у него никакого ружья! — возмутился Николай, и тут в лесу прогремели два выстрела.