— Вряд ли мне удастся изобразить такую дуру!

— Ничего-ничего, это дело наживное, С собаками вы уже разговариваете, так что…

— Никогда не думала, что врачи глумятся над своими пациентами.

— Вы не мой пациент, — тотчас возразил Верлецкий. — И слава богу, потому что я реаниматор.

— Зачем же вы брались лечить мой мозг?

— Не передергивайте, я не брался. Вам Следует немедленно успокоиться. Неужели вы не хотите разобраться в происходящем?

— Еще как хочу! — призналась Инга. — И разберусь. Вот только посплю немного. У себя дома, разумеется. Вы меня проводите?

— Нет никакого смысла бегать из подъезда в подъезд. Тем более все соседи уже знают о наших тесных взаимоотношениях.

— Как? — ахнула она. — Прям так и все?

— Спиридонова из пятьдесят восьмой точно знает, — обнадежил ее Верлецкий. — Сейчас я вам дам что-нибудь горячительное.

— А что я должна буду делать завтра в качестве вашей невесты? — поинтересовалась Инга, принимая из его рук рюмку и с отвращением нюхая содержимое.

— Не знаю. Что делают женщины, когда знакомятся с будущей свекровью?

— Они делают морду.

— Вот и вы сделайте морду. Главное, чтобы мама поняла, как сильно мы любим друг друга. Кстати, нам придется перейти на «ты». Согласны?

— Вы так спокойно реагируете на то, что Вероника убежала!

— Ты, — подсказал Верлецкий.

— Ты так спокойно реагируешь на то, что Вероника убежала! — с той же интонацией повторила Инга.

— Григорьев, между прочим, тоже убежал.

— Мы поругались еще вчера, и в течение дня я это кое-как переварила.

— Надеюсь, завтра ты не станешь рассказывать моей маме о говорящей собаке.

— Мама приедет сюда?

— Она уже приехала. Вернее, Отто ее привез.

Отто — это ее муж, немец. Зажиточный и добродушный. Я поселил их в загородном доме — у нас он вполне приличный, отапливаемый, с удобствами внутри.

— Это вы в больнице на такой заработали? — с подозрением спросила Инга, немедленно вспомнив «адвоката» Роберта Воронова с его портфелем и водянистым взглядом.

Ей страстно хотелось узнать, кто он такой на самом деле, но спросить она не рискнула. Если Роберт действительно связан с мафией, Верлецкий уйдет от ответа или соврет. А если не связан, то сделать он все равно ничего не сможет. Она была уверена, что никто в мире не способен противостоять потусторонним силам. Впрочем, стражи правопорядка, вероятно, и смогли бы вмешаться, но у них и «поэтусторонних» дел хватает., — Какая тебе разница, как я зарабатываю деньги? — спросил Верлецкий. — Мы же не собираемся идти под венец.

Инга решила, что она еще повременит с замужеством. Хотя… Надо все-таки сначала поужинать с Треопаловым, а потом уж зарекаться. Она закрыла глаза и стала вспоминать, как он ее поцеловал.

И, несмотря на пережитый ужас, сладко заснула.

— С тобой все в порядке, — отрезал он. — Прекрати паниковать.

— Тогда что все это значит? — возмущенно спросила она, имея в виду последние события.

— Насчет говорящей собаки ничего сказать не могу, а всему остальному можно найти другое — разумное! — объяснение. Задействуй свой интеллект.

Однако Инга была слишком расстроена, чтобы обращаться к разуму.

— Такое впечатление, что тебе все равно!

Верлецкий поглядел на нее удивленно:

— Я же прислал Роберта.