Как и Фантомас, князь Владимир был презренным негодяем; с самим Фантомасом Владимир вряд ли мог бы сравниться, но от этого он не был менее опасен.

Оба они — изгои, место которым за решеткой, только так можно их обезвредить.

Общество имеет право на месть и ответные удары, долг всякого порядочного человека — способствовать борьбе за справедливость.

Фандор закрыл глаза. «Того, что мне известно, — думал он, — вполне достаточно, чтобы Владимира приговорили к смертной казни. Если я смолчу или попытаюсь смягчить показания Жюва, я не только солгу, но и поступлю подло. Правда одна, и с ней не лукавят».

Ничего не страшась, Фандор последовал примеру Жюва и заговорил решительно и твердо.

Показания его были коротки.

Ни одного лишнего, рассчитанного на внешний эффект слова, никаких собственных суждений о Владимире: у Фандора и в мыслях не было произвести впечатление на судей.

Журналист скромно выполнял свой долг, рассказывал обо всем, что знал, но до чего же страшны были эти простые факты!

Показания Жюва и Фандора весомым грузом легли на весы правосудия.

— Господин прокурор республики, — спросил председательствующий, — настаиваете ли вы на заслушивании других показаний?

— Того, что мы слышали, вполне достаточно, — отвечал хранитель закона.

— Желает ли защита выслушать других свидетелей?

Юный стажер пробормотал что-то невнятное, но явно отрицательное.

— В таком случае, господа, — обратился председательствующий к другим членам суда, — мы ненадолго прервем наше заседание.

— Послушай, — спросил Жюв у Фандора, — выходит, Фантомас не посмел-таки явиться сюда?

Всем своим видом Жюв сам опровергал свои же слова.

Глаза его шныряли по залу, пристально всматриваясь в незнакомые лица.

В действительности, Жюв не думал, что Фантомас отступился, он знал — злодей обязательно попытается спасти сына; Жюв был готов к любым неожиданностям — теперь или никогда.

Фандор тоже бы настороже.

Понизив голос, он встревоженно спросил:

— Жюв, вы хорошо разглядели присяжных?

— Еще бы!

— Заметили вы, что их председатель — финансист Миньяс?

— Конечно, заметил.

— Не нравится мне все это, — задумчиво сказал Фандор.

— А теперь — молчок, — предупредил его Жюв. — Судьи вновь занимают свои места, заседание сейчас продолжится.

Взглянув на часы, Жюв нервно добавил:

— Остался час, целый час смертельной тревоги… Черт возьми! Если через час Фантомас не объявится, клянусь тебе…

Жюв умолк, и Фандор переспросил его:

— Клянетесь в чем?

Жюв ничего не ответил; кусая губы, он смотрел прямо перед собой.

«Жюв что-то замышляет, — подумал Фандор, — он что-то от меня скрывает».

Глава двадцать четвертая

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ПРИСЯЖНЫХ

Жюв не ошибся! Перерыв оказался коротким, присяжные вновь заняли свои места, невозмутимые и серьезные как никогда; предстояла обвинительная речь прокурора, затем — судебные прения — последние атаки обвинения, последние попытки отбить эти атаки.

Как правило, вторая часть судебного заседания протекала очень быстро.

Исход дела казался предрешенным. Содержание приговора почти не вызывало сомнений: Владимир обвинялся в столь тяжких преступлениях, что генеральному прокурору ни к чему было произносить длинную обвинительную речь, а юный стажер, смирившись с неотвратимостью смертного приговора, не собирался выходить за рамки заранее заготовленной пышной защитительной речи, которую ему помог составить друг их семьи, искушенный в своем ремесле адвокат.