Мэтр Тирло поглубже уселся в кресле и, довольный, лукаво посмотрел на свою клиентку.

— Что вы хотите этим сказать? — поинтересовался он.

— Я хочу сказать, — замялась молодая дама, — что мне хотелось бы иметь формальное подтверждение неверности мужа, какое-нибудь очевидное доказательство его виновности…

Крайне взволнованная, она продолжила свою мысль:

— Если не ошибаюсь, мэтр Тирло, вы обещали сделать все возможное и невозможное и добыть такой документ!

Слушая свою клиентку, мэтр Тирло с иронией поглядывал на нее; наконец, он заговорил, для пущего эффекта чеканя каждое слово:

— Я доставлю вам это удовольствие, сударыня, вы будете полностью удовлетворены… У меня есть нужные вам доказательства.

Однако слова мэтра Тирло произвели совсем не тот эффект, на который он рассчитывал. Покраснев до корней волос, его собеседница вскочила, судорожно сжимая и разжимая кулачки в белых перчатках.

— Что вы такое говорите! — воскликнула она. — У вас есть доказательства неверности моего мужа?

Мэтр Тирло и внимания не обратил, каким странным образом подействовало его сообщение. Он уверенно закивал:

— Ну, разумеется, они у меня есть… Когда отстаиваешь интересы клиента, делаешь все или ничего. Заметьте, сударыня, что употребленные мною средства крайне деликатны, не скрою — будь я человеком светским, я не стал бы их использовать. Но как должностное лицо, сударыня, я обязан, не превышая вверенных мне полномочий, без устали отыскивать сведения, которые позволят выигрывать в суде доверенные мне дела.

Фразы, лившиеся из уст мэтра Тирло, были раскатисты и звучны; будучи поверенным, он всегда жалел, что не стал адвокатом. Зачастую он охотно предавался пустословию, упиваясь собственным красноречием; он мог заниматься тем или иным делом вчетверо дольше положенного, чем повергал клерков своей конторы в полнейшее уныние, порой вынуждая их задерживаться до восьми, а то и до девяти вечера.

Справедливости ради следует отметить, что, если бы все клиенты мэтра Тирло походили на пришедшую к нему в тот день молодую даму, с делами он расправлялся бы значительно быстрее.

Складные речи поверенного не произвели на его посетительницу ни малейшего впечатления. Она прервала его и, трепеща от волнения, потребовала разъяснений.

— Все это только слова, сударь, — нервно выговорила она, — мне нужны доказательства… Да-да, доказательства!.. Мне нужны доказательства неверности моего мужа.

Она пришла в такое возбуждение, что схватила со стола поверенного нож для резания бумаги и с такой силой стала ударять этим смехотворным оружием по папкам мэтра Тирло, что тот застыл в изумлении.

— Позвольте, сударыня, — сказал он, — я отказываюсь понимать вас… Когда мы с вами возбудили производство по вашему делу, вы настояли, чтобы я письменно зафиксировал обвинения, выдвинутые вами против мужа — обвинения, прямо скажем, довольно-таки расплывчатые. Вместе с вами мы пришли к выводу, что они недостаточны и что для успешного завершения дела потребуются доказательства, подразумевающие тяжкое оскорбление, нанесенное вам обманывающим вас мужем… Тогда вы бросили мне вызов: «Попробуйте сыскать такие доказательства»… И вот я нашел их, но вы, видно, не очень-то довольны.

Быть может, молодая дама и была недовольна, но главное — она была глубоко опечалена.

Не отвечая на справедливые упреки поверенного, она упала в кресло, с которого только что вскочила, и заплакала навзрыд.

— Он обманывает меня!.. Обманывает!.. — шептала она.

Мэтр Тирло попытался ее утешить.

— Вы ведь и сами об этом знали, — начал он.