Минут через десять примиренные супруги удалились.

— Недурное начало, — воодушвился Себастьян Перрон. — Давайте следующего…

На этот раз судье не удалось отговорить мужа от развода.

— Я бы и сам не прочь, — отвечал тот, — но вот уж три года, как она исчезла и не подает о себе вестей. От людей я слышал, будто теперь она в Америке, живет там на содержании.

Себастьян Перрон выписал ему направление в суд и распорядился:

— Давайте следующее дело.

Дойдя до восьмой папки, Себастьян Перрон, который до этого лишь для видимости просматривал фамилии истцов, неожиданно вздрогнул.

— Не может быть! — прошептал он. — Это совпадение… такая же фамилия… не могу поверить…

Судья поправил пенсне и попытался разобрать помещенные под фамилией примечания, написанные мелко, неразборчиво, да вдобавок еще перечеркнутые.

Он впадал все в большее недоумение.

— Сомнений нет, это тот самый хирург, а значит, его жена — та самая…

В этот момент судебный исполнитель широко распахнул дверь. Он отошел в сторону, пропуская господина и даму, и объявил:

— Госпожа Амели Дро, господин профессор, хирург Поль Дро.

Себастьян Перрон сразу побледнел; Амели Дро, с трудом сдержав крик удивления, застыла в дверях.

Почему так странно вели себя судья и истица? Впрочем, хирург Поль Дро ничего не заметил!

Глава одиннадцатая

НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

С минуту все трое молчали.

Председатель палаты подошел к письменному столу и принялся нервно листать бумаги, подшитые к делу супругов Дро; он был так взволнован, что не мог прочитать ни строчки.

Амели Дро не хуже судьи умела таить свои чувства и, чтобы скрыть обуревавшее ее смятение, она опустила на лицо плотную вуалетку и неподвижно застыла, молча ожидая начала тягостной процедуры.

Судья пригласил супругов садиться, и молодая дама присела в кресло; ее муж упорно продолжал стоять, лицо его, попавшее в поток падавшего из окна света, было ярко освещено.

Когда Амели и Поль Дро очутились в кабинете судьи, глаза их невольно встретились и они, не произнося ни слова, церемонно раскланялись.

Наступило мучительное ожидание; слышен был лишь шелест бумаги — это судья, торопясь и нервничая, выписывал из дела какие-то сведения: по-видимому, эти сведения были ему необходимы, но писал он так неразборчиво, что и сам вряд ли смог бы прочесть написанное.

Когда Амели Дро вошла в его кабинет, Себастьян Перрон густо покраснел, потом побледнел. Не сразу, но ему все-таки удалось справиться с волнением — на щеках заиграли краски, губы стали пунцовыми, и только блеск в глазах выдавал пережитое им смятение, что, впрочем, ничуть не портило миловидности его умного лица; что и говорить, Себастьян Перрон был на редкость хорош собой, и на счету у него числилось немало любовных приключений.

Овладев собой, судья начал процедуру примирения. Он оторвался от бумаг, строго взглянул на хирурга и задал первый вопрос:

— Вы — господин Поль Дро, доктор медицины и хирург, не так ли?

— Да, господин председатель, — спокойно ответил врач.

— Ваш возраст? — продолжал Себастьян Перрон.

— Сорок семь лет.

— Место жительства?

— Я проживаю в доме по авеню Мадрид, в Нейи, рядом с лечебницей, директором которой являюсь.

— Знаю, знаю, — запинаясь, забормотал судья, — лечебница известная, известен и возглавляющий ее хирург.

Себастьян Перрон явно готов был сделать над собой усилие и сказать хирургу какую-нибудь любезность; услышав последние его слова, Поль Дро невесело усмехнулся.