ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ИСТОЧНИК, — сказали ей.

Она получила разрешение на вход и отпечатала: ФАЙЛЫ.

На экране стал разматываться список, тот самый список, который она видела уже несколько дней, и тут он остановился. Внизу листа стояло КЭТ. Так значит, он сделал это! Она быстро прочла файл. Ясно, он боялся, что его перехватывают и потому послал нечто вроде почтовой открытки. Тем не менее, было ясно, что рядом с Майоровым и в Прибалтике что-то происходит. Также ясно, что уехать он не может, не позволяют. Она сделала документальную распечатку послания и вышла из «Источника».

Всю дорогу до Ленгли она посматривала в зеркало заднего вида, но никакого хвоста не заметила. За последние несколько дней она замечала его раз или два, причем в необычное время. Она была уверена, что слежка ведется за ней спорадически. Шел дождь, и поэтому она припарковалась в подземной стоянке Агентства; выключив зажигание, она уже собралась выйти из машины, но открылась дверца, и показался Эд Роулз.

— Привет, малыш, — сказал он. — Проходил мимо и увидел тебя. Как дела?

— Полное разочарование, Эд. Кусочки все больше складываются в одно, а я же никого не могу заставить даже пошевелиться.

Она рассказала ему о назначении Майорова командующим СПЕЦНАЗом и о концентрации войск в Прибалтике.

— Ты права, — проговорил он. — Этого мало, чтобы кого-нибудь заставить шевелиться. И скажи мне, действий какого рода ты ожидаешь?

— Ну, прежде всего, я хотела бы, чтобы оперативный отдел направил туда людей, чтобы на месте собрать подтверждающие доказательства. Я думаю, что, если хоть немного приоткрыть занавес над тем, что замышляют Советы, это их остановит, хотя, я думаю, уже слишком поздно. Я полагаю, что они уже собираются выступать. Так что лучшее — довести все до сведения президента и попросить его дать указание Государственному Департаменту предупредить шведов. Или так, или пусть сам позвонит премьер-министру Швеции и даст ему знать, что мы думает об этом.

— Ты хочешь сказать, что ты думаешь об этом.

— Ну спасибо, Эд, холодный душ мне сейчас не помешает.

— Почему ты думаешь, что Советы готовы выступить? У тебя есть свежая информация?

Она кивнула.

— У меня в лагере Майорова есть свой человек.

Брови Роулза полезли вверх.

— У тебя что?

Она откопала в своем брифкейсе послание Аппичеллы, рассказала о визите итальянца к Майорову и объяснила, каким образом пришло послание.

Роулз засмеялся.

— Дружище, да Саймон просто лопнет от злости, если узнает, что ты заслала своего агента в СССР!

Он читал послание, а она объясняла, как оно пришло.

— А этот малый довольно шустрый. Он попал по яйцам, надо отдать ему должное. Тем более, что написано это, словно письмо домой из лагеря, и ты можешь даже не объяснять, как оно к тебе попало. Любой, кто знает пароль, может запустить такое послание в компьютер, и откуда ты знаешь, может, он его послал откуда-нибудь с пляжа в Портофлино.

Она кивнула.

— Это понятно. Но я ему верю. Я не думаю, что этот человек меня обманывает. Послушай. Эд, я уже думала о том, чтобы отправиться в «Пост» или «Таймс», а может, и в обе газеты.

Она ожидала, что он закричит на нее, но этого не произошло.

— Послушай, Кэти, — сказал он. — Может, и стоит так поступить, я не знаю, но все же подумай хоть немного. Если ты думаешь стать Голосом Правды восьмидесятых годов, то ты должна понять, что с этим тебе придется прожить остаток твоей жизни. Остаться анонимной не удастся, потому что Агентство мгновенно узнает, что утечка информации прошла через тебя. И даже если ты окажешься во всем права, то в целом будешь героиней, но какая жизнь тебя ожидает? Да, ты оказалась права, но никто из тех, кого ты знаешь, больше даже не заговорит.