Он перевел дыхание.

— С другой стороны, если ты ошиблась — а ты должна смотреть правде в глаза, что, какими бы добрыми ни были твои намерения, ты можешь ошибаться — то на тебя рухнет небо. Агентство и администрация распнут тебя, ты будешь выглядеть дурой в глазах всего мира, и для тебя еще хорошим исходом будет окончание дней в тюрьме Ливенворт. Ведь ты уже покидала страну без предварительного согласования с начальством, а это очень большое ни-ни. И если ты покидала, как ты докажешь, что ты не передавала Майорову какую-нибудь информацию, используя этого итальянца в качестве связника? Так что, если выступишь публично, готовься к этому, поверь мне. Агентство выставит тебя как советского шпиона, и сделать это правдоподобным будет совсем нетрудно. И даже если дело не дойдет до приговора, ты остаток жизни проведешь, оправдываясь, что ты не коммунистический шпион.

Это был сильный удар Рул в поддых.

— Я не могу ничего из этого оспорить, Эд.

— И в любом случае, права ты или ошибаешься, вся твоя жизнь навсегда изменится. Ничего не будет прежним. И еще подумай, что произойдет с твоим приятелем из сенатского комитета по разведке.

— Но он же ничего не знает... ну, не много, во всяком случае.

Она помотала головой.

— Иисусе, а я-то предполагала встретить его в Копенгагене послезавтра. Я даже получила разрешение начальства на это путешествие.

— Хочешь совет?

— Еще как хочу, Эд.

— Встреться со своим парнем. Хорошенечко проведите время в старом добром Копенгагене. Возвращайся отдохнувшей. Несмотря на все твои выводы, я сильно сомневаюсь, что вот-вот произойдет нападение. Даже если Советы стряпают то, что ты думаешь, все равно еще будет время предотвратить это. — Он положил руку ей на плечо. — И послушай, я приступаю к работе в новой должности. И я буду держать ушки на макушке по твоей теме. И у меня будет доступ к материалам, до которых тебе не добраться. И я готов действовать, если что-то обнаружится. Так что оставь это все на меня и поезжай в Копенгаген со спокойным сердцем. Дай мне расписание твоего маршрута, и я позвоню тебе в случае внезапных событий. А в тамошнем посольстве на случай необходимости есть линия связи для чрезвычайных сообщений.

Она с минуту поразмыслила над сказанным, затем пожала плечами.

— Может быть, ты и прав, Эд. Бог знает, имею ли я право на эти несколько свободных дней, за время которых Никсон и Саймон могут меня выжить, но, видимо, все равно ничего нового я пока придумать не сумею.

Она нацарапала несколько слов на клочке бумаги.

— Это название нашего отеля. Если мы переедем, я оставлю там для тебя записку.

— Вот и чудесно. Я рад, что ты идешь на это.

Она улыбнулась.

— Да, я уже чувствую себя лучше, зная, что меня поддерживаешь ты.

Она не знала точно, почему он это делает; неделю назад он уже протянул ей руку помощи. Тем не менее, она была рада любой предложенной помощи.

— И еще послушай, — сказал он, поднимая палец. — Может, я и ошибаюсь, но я уверен, что не стоит уговаривать директора идти к президенту. Но если произойдет еще что-нибудь, подкрепляющее твою теорию, то обещаю, я схвачусь за эфес. Эту поддержку я тебе обещаю.