— Американец, — наконец смог вымолвить Ли.

— Хорошо, очень хорошо, — отозвался этот мужчина. — А я итальянец. И я шпион вашей страны.

— Вы что?

— Я — шпион американского Центрального Разведывательного Управления, — сказал этот мужчина так, словно о его работе его спросили на вечеринке. — И мне надо попасть в ближайшее посольство США, пожалуйста.

— Постойте-ка минутку, — сказал Ли, приходя в себя. — А как вы оказались на борту этой лодки?

— Я весь день ждал, когда подвернется такая возможность, — сказал Аппичелла. — Я уж думал, что русские не оставят ее без надзора, но наконец, когда вы все вместе ушли в это здание для лодок, мне удалось забраться на борт. — Он указал в сторону форпика. — Там я спрятался под чехлами для парусов.

— Ну хорошо, допустим, но я не могу вас вывезти из этой страны, я... что вы там такое сказали о ЦРУ?

— Я шпионил в этом месте несколько дней на ваше ЦРУ. А теперь вы должны помочь мне добраться до любого американского посольства. Ведь вы же американец.

— А теперь послушайте минутку. Вы хоть представляете, что эти люди сделают со мной, если обнаружат вас на борту этой лодки?

— Да, я представляю, — ответил Аппичелла. — Я знаю слишком много о Майорове, о том человеке, который заправляет в этом месте, знаю такого, что ему бы не понравилось. Я полагаю, что лучше не рассказывать вам об этих вещах, но если они нас поймают, то все равно не поверят, что я вам не рассказал. Так что нам обоим придется слушать вопли друг друга из подвалов Лубянской тюрьмы, вот что я думаю.

Ли, ошарашенный, уставился на итальянца.

— Прекрасно, — смог он наконец выговорить. — И что же нам теперь делать?

— То, что я уже сказал, добираться до какого-нибудь американского посольства, — сказал Аппичелла, словно разговаривая с ребенком. — Но боюсь, я не имею представления о том, где мы точно находимся. А вы?

Ли подозвал его к столику для карт.

— Вот здесь, — сказал он. — Мы покинули Лиепаю, и уже около часа идем строго на запад.

— М-м-м-м, — промычал Аппичелла. — Я думаю, мы должны идти в Стокгольм. Похоже, он ближе, чем Копенгаген. А куда вы направлялись?

— В Копенгаген, и продолжаю направляться, но полагаю, мне хотелось бы избавиться от вас как можно скорее. Вам хочется в Стокгольм?

— Если вам не трудно, — сказал Аппичелла. — И послушайте, не могу ли я на минутку выйти на палубу, — сказал он с выражением, словно его вот-вот вытошнит. — Я чуть не задохнулся под чехлами.

— Ну разумеется, — на полном серьезе ответил Ли, — но если вы решили блевать, то ради всего святого, делайте это за леерное заграждение, хорошо?

Аппичелла торопливо, вслед за ним, вскарабкался в кокпит и сделал, как ему было сказано.

— Ну теперь намного лучше, — сказал он, отдуваясь.

Ли быстро огляделся.

— Так, но оставаться здесь надолго вам нельзя, — обеспокоенно проговорил он. — Если за нами наблюдают с другого судна, все должно выглядеть так, словно я здесь один.

Аппичелла кивнула.

— Да, и я полагаю, теперь мне внизу будет удобнее. Не найдется ли у вас стакана молока?

Он по трапу спустился вниз.

За ним Ли.

— Молока у меня не осталось; как насчет апельсинового сока?

Аппичелла кивнул.

— Если больше ничего нет.