Майоров засмеялся и похлопал Гельдера по спине.

— Я понимаю, Гельдер, и даже ожидал чего-то подобного и должен сказать, что вам очень неплохо удается с нею управляться. Однако у ее назначения сюда есть и иные соображения. Валерия Соколова — национальная героиня из-за участия в Олимпиаде. Я полагаю, вы сознаете роль спортивных героев в нашей национальной жизни. И когда эта операция будет завершена успешно, вы уже никогда не получите ее в помощники ни в одной операции. Потому что она будет слишком занята визитами на фабрики и школы, вдохновляя рабочих и студентов. Поверьте, если бы не ее репутация, я бы ни за что не направил ее к вам с такой подготовкой к работе. Я понимаю, что она совершенно неопытна в плавании, но у нее ведь роль только техника, и потом я уверен, что такой командир, как вы, с таким опытом работы с зелеными матросами сможет управиться с единственной женщиной, несмотря на ее трудный характер и самоуверенность. — Он вновь похлопал Гельдера по спине. — Поднажмите с модификацией. Из графика вы пока не выбиваетесь, но должны быть готовы в любой момент.

И он быстро направился к выходу, словно давая понять, что продолжения дискуссии не будет.

Гельдер возвращался к лодке с тяжелым чувством. Ему не хватило времени высказать более важные опасения относительно Валерии Соколовой. В лодке, там, под водой, Соколова испугалась, и не чувствовалось, что в процессе тренировок она сможет преодолеть страх. И Гельдера пугал ее страх.

— Привет!

— Привет!

Не было необходимости называть имена, они хорошо знали голоса друг друга.

— Послушай, — сказала она, стараясь сдерживаться. — Я приглашаю тебя вечером на ужин. Выбирай, куда.

— Идет. Давай нагрянем в Париж, в ресторан «Лас-сер». Как насчет половины девятого?

Она засмеялась.

— Хорошо, значит, встречаемся там в половине девятого, и я плачу.

— О! В таком случае давай посидим в «Мезон Бланш» на Ф-стрит, а я заеду за тобой в восемь.

— Надеюсь, у них принимают оплату по кредитным карточкам, а то у меня зарплата только пятнадцатого.

— Тогда, может быть, в ответ на твое любезное приглашение, я немного тебя авансирую, если там не берут кредитные карточки? Во всяком случае, хотя бы заставлю их принять твой личный чек до зарплаты.

— Ты самый настоящий принц.

— Кому и знать, как не тебе. А что мы отмечаем?

— Скажу вечером. Кстати, там требуют черный галстук.

— Да, ты знаешь, как обращаться с парнями, да?

— В восемь часов. Закажи столик.

Она положила трубку, оглянулась и вздрогнула. В дверях ее кабинета стоял Алан Никсон.

— Алан, ты напугал меня до полусмерти.

Никсон ничего не сказал, он прикрыл дверь и уселся. Ее досье он раскрытым бросил на стол. Лицо его ничего не выражало, хотя и было покрыто крошечными пятнами.

Поскольку он молчал, заговорила Рул:

— Тебя отшили, — сказала она.

— Меня не просто отшили, — ответил Никсон, потирая переносицу. — Меня просто выключили из игры. Удалили с поля. Вообще запретили заниматься спортом. Спасибо, что зрители не забили меня до смерти стульями.

Рул тяжело опустилась на стул.

— Саймон не купил это, да?

— Саймон и слова не вставил. Говорил в основном директор.

— Сам директор! Иисусе, Алан, не надо было идти к директору на этом этапе.