— Пива хочешь? — позвал он ее.

— А диетического ничего нет?

Он двинулся к ней по возвышению, неся зеленую бутылочку пива и жестянку диетической коки.

— Ты с магнитофоном? — спросил он, спускаясь по ступенькам и протягивая ей напиток.

— Нет.

— Хорошо. И ничего не записывай. Оставь свою сумку здесь и послушай, Кэт, все должно быть в глубокой тайне; ты не имеешь права использовать то, что узнаешь здесь, ни в каком отчете или разговоре в агентстве, пойми это.

Рул кивнула. Ей, конечно бы, хотелось, чтобы встреча состоялась в иных условиях, но она понимала, что Роулз заботится и о собственной безопасности. Она положила сумочку на край возвышения и пошла за ним обратно к входной двери. Он остановился перед той дверью, мимо которой она прошла раньше.

— Он не знает, кто ты, и что ты хочешь, но он предполагает, что от тех ответов, которые он тебе даст, зависит, когда он сможет выбраться отсюда.

— Спасибо за это, Эд, — сказала она.

— Внешность его изменена, и я даже подумывал надеть ему на голову колпак, но тогда бы он решил, что ты не больно важная шишка. Можно было бы использовать повязку на глазах, чтобы поднять твой статус, но уже на самых ранних допросах это действовало на него плохо. Когда он видит, с кем разговаривает, ему спокойнее, он более разговорчив, менее стандартен в ответах. И это естественно, я полагаю. Ведь он же долгое время занимал важный пост, и он требует уважения. С самого начала мы договорились, что он для меня старший по званию коллега, а не перебежчик, и это дало результат. Он уже провел беседы с полудюжиной людей, в основном технарями, которых интересовали вопросы связи и прочего оборудования, но девяносто процентов ответов он дал мне или наговорил на магнитофон. Ты первая женщина, с которой он встречается, не считая той леди, которая тут стряпает и следит за чистотой. Естественно, сексуально он возбужден; это можно как-то использовать, если ты, конечно, не убежденная шовинистка.

Рул не отреагировала на это.

— Можно определить, когда он лжет?

Роулз помотал головой.

— Он еще ни разу не солгал мне, или я не смог его поймать на этом. Но если он лжет, то делает это слишком хорошо, чтобы можно было определить. Что-нибудь еще?

— Нет.

— О'кей. — Роулз глянул на часы. — Ты должна выйти отсюда через сорок минут, чтобы успеть на последний самолет в Нью-Йорк.

— Надо полагать, что и он скоро исчезнет отсюда.

Она понимала, что Эд Роулз, вряд ли привез бы ее сюда, если бы Малахова не должны были вот-вот перевезти.

Роулз усмехнулся.

— Он исчезнет из этого штата до того, как ты доберешься до аэропорта.

Он открыл дверь и отступил назад.

— Удачи.

Рул шагнула внутрь и услышала, как за ней закрылась дверь.

Гельдеру послышался скрип башмаков по коридорной палубе, но никто к нему не пришел. Он посмотрел на свои часы. Уже скоро. Всю ночь он не засыпал глубоко, лежа с закрытыми глазами и стараясь думать о чем-нибудь помимо задания. За исключением тех моментов, когда в его мысли вторгалась Трина Рагулина, отвлечься ему все равно не удавалось. Он репетировал про себя те маневры, которые могут от него потребоваться в течение ближайших восьми часов, и уже чувствовал, что может добраться до места назначения даже без карты.