— Прекрасно, — отозвался Майоров. — А теперь за дело. Соколова, скобы и захваты манипуляторов попарно соответствуют?

— Да, полковник. Как раз.

— Ну тогда грузите буй.

Соколова махнула стоявшим рядом трем мужчинам в рабочих комбинезонах, и те вручную подтащили тяжелую штуковину к захватам мини-подлодки. Гельдер заметил, что сначала они надели на себя желтые радиационные значки, которые превращаются в голубые, если доза значительна. Он подумал, что переработанный уран-235, которым, как сказал Майоров, в качестве балласта загружен буй, не требует таких предосторожностей, но не стал придираться. Соколова забралась в «Тип Четыре» и манипулировала захватами, пока они не подошли к скобам буя. Затем, используя мощность лодочного двигателя и мускульную силу трех мужчин, они подняли буй до нужного уровня, прямо под иллюминатор, в который Гельдер смотрел из лодки. Под водой только выталкивающая сила воды поможет манипуляторам управляться с буем. Только на это и приходилось надеяться Гельдеру.

Соколова выбралась из лодки, и двери «Джульетты» с завыванием закрылись. Командир субмарины подошел к Майорову и отдал честь.

— К походу готовы, полковник, — доложил он.

— Прекрасно, капитан, — улыбнулся Майоров. Затем повернулся к Гельдеру и взял его за руку. — Ну, Гельдер, — сказал он радушно, — теперь и вы должны быть готовы сделать то, ради чего тренировались. Я уверен, что вы сделаете это хорошо.

Майоров глянул на Соколову и слегка сжал руку Гельдера.

— Помните обо всех инструкциях.

— Я помню, полковник, — ответил Гельдер. — Спасибо вам за эту возможность.

— Удачи, Соколова, — сказал Майоров, пожимая ей руку.

Гельдер и Соколова, а вслед за ними и капитан субмарины ступили на палубу, и двое матросов убрали сходни. Все трое забрались в боевую рубку и стояли там, пока лодка выбиралась из своей гавани. Когда лодка развернулась и направила свои орудия в сторону озерца и Балтийского моря, Гельдер заметил до странности знакомую фигуру, стоящую на бетонном пирсе, в мундире капитана первого ранга, болтающего с Майоровым. Гельдера это потрясло, и поначалу он подумал, что ошибся. Затем, когда этот мужчина повернулся в профиль, чтобы сказать что-то Майорову, Гельдер убедился, что ошибки нет. Ведь они же учились в одном училище подводников и на протяжении ряда лет от случая к случаю сталкивались в Мурманске и других портах подводных лодок. Фамилия его была Гущин, и в настоящее время он был одним из самых известных, или, вернее, печально известных офицеров советских военно-морских сил. В октябре 1981 года он посадил на мель подводную лодку класса «Виски» недалеко от шведской секретной военно-морской базы. Целую неделю оставалась она в ловушке, пока между Швецией и Советами шли дипломатические переговоры о судьбе подлодки и ее экипажа. Наконец Советы разрешили шведам ограниченную инспекцию подлодки, и ее стащили с мели и отправили домой под эскортом советских кораблей.

Каждый советский морской офицер знал эту историю; знал больше, чем немногословно сообщалось в «Известиях» и военных газетах. Гущин был лишен звания, обвинен в обесчещивании Советского Военно-Морского флота и приговорен к длительному сроку на тяжелые работы в Гулаге. Его фамилия была синонимом того, что может случиться с некомпетентным морским офицером. А здесь же он был в форме полного капитана, дружески болтал с командиром, обсуждая операции советских подлодок в шведских водах Гельдер спустился в боевую рубку «Джульетты», и пока командир подлодки отдавал приказы экипажу на погружение, стоял в недоумении.

Так что же здесь, черт побери, происходит?

В «Ла-Гардии» ей повезло, рейс до назначенного ей пункта было ждать недолго.