Майоров приказал обиженному водителю, который присоединился к ним, разместить чемоданы у одного из концов стола совещаний. В них оказались проекторы для показа слайдов, в большом брифкейсе Майорова содержалась куча, казалось бы, одинаковых документов. В ящиках, которые нес Гельдер, находились упаковки слайдов. Когда все расставили, Майоров отпустил водителя, и в комнате остались он, Гельдер и генерал.

— Ну, Виктор Сергеевич, — сказал генерал, закуривая сигарету, — у вас большой день, а?

Майоров сдержанно пожал плечами.

— Посмотрим, генерал. Но вы меня поддерживаете?

Генерал перестал улыбаться.

— Посмотрим.

В дальнем конце комнаты открылась другая дверь; генерал торопливо затушил сигарету и встал по стойке смирно, Майоров тоже. Гельдер последовал их примеру. Дюжина или пятнадцать человек заполнили комнату, большинство в гражданской одежде, остальные в мундирах с высшими знаками отличий, и заняли места вокруг стола совещаний, оставив вакантным только председательское место. Гельдер узнавал их лица по фотографиям в «Правде» и «Известиях», особенно адмирала Горшкова, вот уже более двадцати лет возглавлявшего Советские Военно-Морские силы. Минуту спустя в комнату вошел крепко скроенный мужчина, помоложе большинства из присутствующих, и занял место во главе стола.

До Гельдера вдруг дошло, что он находится в присутствии самого Генерального Секретаря и всего Политбюро Коммунистической партии.

— Алло.

Голос был слышен четко, хотя на линии и потрескивало.

— Привет, дружище. Что это ты делаешь дома в это время дня?

— Уилл? Ты откуда?

— Я в Якобштаде, также известном, как Пиетарсаари, на западном побережье Финляндии, где и предполагал быть. Яснее не скажешь.

— О, а я, должно быть, простудилась. И в постели уже пару дней. Твой телефонный звонок первый, на который я ответила.

— Ну надеюсь, ты поправишься, и мы встретимся в Копенгагене.

— Я тоже надеюсь, но я так до конца и не уверена, что смогу поехать туда.

— У тебя по-прежнему проблемы?

— Да, хотя и есть пара прорывов. Вот только не знаю, куда они приведут.

Хорошо, что он так осторожен. Она-то слишком хорошо знала, с какой легкостью прослушиваются разговоры из-за границы.

— Как там лодка?

— Лодка грандиозная. Она уже на воде, готовится к плаванию. Сегодня я занимаюсь вопросами снабжения, а утром отплываю.

— Экипаж хорошо работает?

— Совсем не работает. Сначала собиралась пойти его жена, и он до последней минуты не вносил ясность.

— Что же тебе делать?

— Да все будет нормально. Тут один юноша с фабрики пройдет со мной пару сотен миль на юг. И с ним я смогу идти в дневное время, и в ночное, и он поможет мне пройти через группу островов под названием Эленд, что меня вполне устраивает. Я высажу его в Кокере, и он паромом вернется на материк. После этого я пойду один, но уже в открытых водах. Остановлюсь пополнить провизию в Бунге, это на большом шведском острове Готланд, а затем дальше.

— А это не опасно?

— Надеюсь, нет. Я уже плавал один, ты же знаешь. Мне даже хочется вновь попробовать одному. Компания — это уж слишком хорошо.

Она засмеялась.

— И когда же ты будешь в Копенгагене?

— Я думаю, что, не напрягаясь, где-то через недельку, считая с воскресенья. Я позвоню тебе с Готланда доложить об успехах.

— Да уж постарайся. А то я буду беспокоиться, если не позвонишь.

— Это я буду беспокоиться. У тебя проблема посложнее моей. Послушай, если дела пойдут уж совсем туго и тебя прижмут, позвони моему боссу.