— Спасибо.

Египтолог вернулся к отверстию в потолке и дал сигнал Салливэну запускать рабочих и доставить вниз бадью.

Блейк начал руководить разбором завала, насилуя собственную совесть учёного, и каждый раз, когда он видел кусочек дерева от панели, захваченный лопатой рабочих и брошенный в бадью, привязанную к тросу, то ему становилось дурно, но у него не оставалось иного выбора. Если бы он до конца расчищал панель щёточкой и мастерком, то это заняло бы недели, но Блейк отдавал себе отчёт в том, что теперь счёт идёт на часы.

Он уделил завтраку только полчаса и поднялся на поверхность с Сарой, где уселся в тень под навесом, чтобы съесть бутерброд с курицей и выпить пива.

Когда египтолог собрался вновь спуститься под землю, то увидел облако пыли, приближающееся со стороны лагеря; немного позже он различил одно из транспортных средств горнодобывающей компании, вскоре затормозившее около их площадки. Дверца открылась, и появился Алан Мэддокс.

— Какой сюрприз, — поразился Блейк. — Чему я обязан удовольствием лицезреть вас на моей площадке?

— Привет, Сара, — изрёк Мэддокс при виде девушки, сидевшей чуть поодаль. Затем добавил, обращаясь к Блейку: — Есть новости: получен ответ по радиоуглеродному анализу образцов, который мы заказывали. Он влетел нам в кругленькую сумму, но его сделали очень быстро. Думал доставить вам удовольствие, привезя его лично и без промедления.

— Чрезвычайно благодарен вам, — захлебнулся от возбуждения Блейк, не скрывая обуревавших его эмоций. — Можно взглянуть на него?

— Именно для этого я и приехал, — пояснил Мэддокс, протягивая ему нераспечатанный конверт.

Египтолог вскрыл его, поспешно извлёк листок и прочитал результат:

Мэддокс уставился на него тревожным взглядом, ожидая ответа:

— Итак? Какие новости?

Блейк покачал головой:

— Результат исключительно точный, но я не могу понять...

— Почему? Что это означает?

— Все составляющие элементы, которые я учитывал до сих пор, привели меня к выводу датировать это погребение двенадцатым-тринадцатым веком до новой эры. Это подтверждается результатами анализа деревянной панели, но распад радиоактивного углерода кожи даёт мне датирование началом шестого... Не могу понять...

— Да просто кто-то проник в могилу за шесть веков до рождения Христа, возможно, с целью ограбления, что же тут удивительного?

— Как раз по этому поводу: захоронение не разграблено. Зачем вошёл сюда таинственный посетитель?

Мэддокс некоторое время хранил молчание, как будто сам предавался размышлениям.

— Не хотите ли выпить чего-нибудь? — предложил Блейк. — Есть вода и апельсиновый сок; они должны быть ещё прохладными.

— Нет, спасибо, я уже пил. Скажите мне, Блейк, сколько времени вам потребуется, чтобы завершить ликвидацию завала?

— Немного... — многообещающе заверил его Блейк. — Возможно, это будет готово к завтрашнему вечеру.

— И после этого вы вскроете саркофаг?

Блейк утвердительно кивнул.

— Я хотел бы присутствовать в этот момент. Пошлите за мной, Блейк, я хочу быть там, внизу, с вами, когда вы поднимете эту чёртову крышку.

— Не беспокойтесь, мистер Мэддокс. Спасибо за визит. А сейчас ничего не поделаешь, мне надо вернуться к работе.

Мэддокс обменялся несколькими словами с Салливэном, попрощался с Сарой, затем сел в машину и отбыл. Блейк опустился в подземелье и вновь принялся за работу.

Немного позже к нему присоединилась Сара.

— Ты действительно намерен открыть саркофаг завтра вечером?

— Очень возможно.

— И каким образом ты собираешься это сделать?

— Плита крышки выступает примерно на десяток сантиметров по всей окружности.