— Ты уверен в своём истолковании?

— На девяносто процентов.

— Чего-то недостаёт?

— Я должен открыть этот гроб и посмотреть ему в лицо.

— Фараону?

— Любому, кто там захоронен.

— Почему?

— Могила может оказаться пустой: такое бывало не один раз. В этом случае мои сомнения возрастут. Или же погребённый может оказаться кем-то другим, а не тем, кем я думаю.

— И как ты думаешь, кто он?

— Не могу сказать тебе этого. Пока ещё не могу.

— Но ведь мне-то ты скажешь?

Блейк промолчал.

— Значит, ты не доверяешь мне, не так ли?

Блейк ничего не сказал.

— И тем не менее я — единственный человек в лагере, который может спасти тебе жизнь. Кроме того, ты спал со мной.

— Верно. И хотел бы повторения этого.

— Не переводи разговор на другую тему.

— Выяснение этой личности имело бы разрушительные последствия.

— И поэтому ты не доверяешь мне. Так ведь? Даже если бы я сказала тебе, что затевает Мэддокс и что проделают с твоим захоронением?

Блейк резко повернулся к ней.

— Вижу, тебя это заинтересовало, — не без ехидства подколола его Сара.

— Я скажу тебе. Когда подниму крышку саркофага.

— Спасибо.

— Мой тост оказался подгорелым. У тебя найдётся что-нибудь в сумке?

— Да. Печенье и кофе в термосе. Угощайся.

Блейк подождал, пока дорога стала не такой ухабистой и извилистой, не без труда налил себе немного кофе из термоса, набрал горсть печенья из пакетика и приступил к еде.

— Так вот, — вернулась к прежнему разговору Сара, — в ту ночь я проследила за Мэддоксом до самого места его условленной встречи и увидела, с кем он общался.

— Ты слышала, о чём они разговаривали? — пробубнил Блейк с набитым ртом.

— Я прихватила с собой очень эффективную для таких целей игрушку: направленный микрофон с высочайшей точностью воспроизведения.

— У тебя неплохое оснащение.

— Такова моя работа.

— Ну, и что?

— Мэддокс встречался с Джонатаном Фридкином. Знаешь, кто это?

— Нет.

— Он является бесспорным главой экстремистских ортодоксальных израильтян. Сборища опасных фанатиков.

— Фанатизм всегда опасен, откуда бы он ни исходил.

— Они мечтают свергнуть республиканское правительство и учредить монархию библейского типа...

— Я слышал подобные разговоры...

— Но тут ещё и другое. У них есть план разрушить мечеть Аль-Акса на горе Мориа и построить на её месте четвёртый храм.

— Впечатляющие проекты, ничего не скажешь. И каким же образом они собираются осуществить их?

— Этого я не знаю. Но драматическая ситуация, сложившаяся на Среднем Востоке, только укрепляет позиции экстремистов, как с одной, так и с другой стороны.

— Ах, мечты, мечты... Власть мечты сильнее чего бы то ни было. А знаешь что? Будь я евреем, я бы тоже мечтал заново построить Храм на горе.

Он закурил сигарету и медленно выдыхал дым в воздух пустыни.

— И ты бы был готов ради этого пойти на убийства?

— Нет. Я — ни в коем случае.

— Уилл, Мэддокс договорился с ними: все предметы утвари захоронения Рас-Удаш будут проданы, а деньги поделены. Огромная сумма. Они предъявили покупателям фотографии и твою документацию. Общее предложение составляет сто миллионов долларов, из которых двадцать отойдут Мэддоксу. Более чем достаточно для решения всех его проблем. Остальное пойдёт на финансирование группы Фридкина.

— Ублюдки. И когда они проделают всё это?

— Завтра ночью.

— Ты шутишь? Это невозможно.