Теперь Ростик понял, о чем хотел предупредить их всех Мольфар — дыхание горгулий превращает в камень все, чего касается.

— Что им нужно?! — в ужасе крикнул Санька и, по примеру Мераби, запустил шкатулкой, которую только что с интересом вертел в руках, в морду одной из горгулий. Та, разъярившись, бросилась прямо на него.

— А-а-а! — заорал во весь голос Санька, видя, как приближается к нему грозный монстр.

Но встретиться им было не суждено, потому что в рогатую тварь в этот момент полетел еще один тяжелый фолиант, угодив ей в ухо и сбив с ног.

— Спасибо, — облегченно выдохнул Санька.

— Не за что, — не глядя на него, ответила Мераби, снимая с полки еще один толстенный том.

В нескольких шагах от них горгулья с птичьими лапами атаковала Невера. Рубин Казантипа залил все вокруг кроваво-красным светом, и Ростик, заметив в глазах Невера холодную, беспощадную ярость, поймал себя на мысли, что, какой бы страх ни внушала горгулья своим видом, сейчас именно она должна бояться. И он оказался прав.

— Идирп Карм! — громко воскликнул Невер, направив пылающий огнем амулет на монстра.

Горгулья замерла, словно пораженная молнией, и как-то растерянно завертела головой. А в следующее мгновение истошно завопила, хаотично замахав когтистыми руками-лапами, словно не видела ничего перед собой. Ростик догадался, что произошло, — Невер ослепил ее.

Ростик достал из-за пазухи амулет, не в силах больше бездействовать, когда по его вине сражаются другие, рискуя своей жизнью. Но тут же понял, что не знает ни единого заклинания, только «Менго», но и оно у него еще ни разу не выходило. Будто в каком-то страшном сне, он наблюдал за тем, как молотит монстров своими громадными кулачищами Михей — они, отлетая в разные стороны, словно резиновые мячики, даже не успевали дыхнуть на него; как сражается с крылатой бестией Мольфар; как снимает с полки последнюю книгу Мераби; как ослепленная горгулья, унюхав своего обидчика, бросается на него с бешеным криком. Увидел он и ползущего на четвереньках в сторону каминной ниши Решку, который с удивительным проворством проскальзывал меж ногами и своих, и чужих. Фиалка и Дрю, как и положено родным сестрам, сражались бок о бок, то и дело бросая в монстров болезненные, но не смертельные заклинания, которые еще больше злили рогатых чудовищ. Арни удалось причинить одной из горгулий значительный урон: когда она открыла пасть, чтобы дыхнуть на свою жертву, Арни со всей силы ударил ее ногой под нижнюю челюсть, так что из пасти чудовища выпало несколько сломанных покрытых плесенью зубов. Анчутка, вжавшись в стену, тихо, то и дело сглатывая от страха слюну, уговаривал огромную горгулью, похожую на получеловека-полукозла:

— Смейся. Смейся, я тебе говорю…

Но горгулья смеяться почему-то не желала. По непонятной причине волшебство Анчутки не действовало на этого монстра. Нависая над человекоподобным существом во много раз меньше ее самой, горгулья как будто намеренно тянула время, чтобы нагнать на болотника как можно больше страху.

— Не хочешь?! — внезапно разозлившись, нахмурился Анчутка. — Ну и не надо. Тогда плачь!

Его болотные глаза угрожающе сверкнули, и маленький болотник с мстительным удовольствием прошипел:

— Чалп! Чалп! Мокотоп!

Горгулья пару раз удивленно моргнула и, скривив лицо в жуткой гримасе, зашлась в неистовом реве.