— Я не боюсь! — крикнул он громко и отчаянно и тут же почувствовал, что оковы страха, обездвиживающие его тело, словно бы немного ослабли.

Ростик открыл глаза и, взяв в руку свой медальон, громко воскликнул:

— Менго!

Однако ничего не вышло. Ростик повторил заклинание еще раз и еще — тщетно. Магия не хотела помогать ему, возможно, потому, что он и не был магом. Опустив медальон, Ростик огляделся вокруг, и взгляд его тут же наткнулся на разбросанные вдоль стен пещеры камни. Нагнувшись, Ростик поднял камень и, чувствуя, что руки не слушаются его, запустил им в верлиоку. Он простонал от досады, но не удивился, когда камень пролетел очень далеко от цели. Но сдаваться было нельзя — людоед продолжал душить Невера своей лапищей, и Ростик видел, что с каждой секундой у того остается все меньше и меньше сил, чтобы сопротивляться. Ростик подобрал еще один камень и снова бросил его в верлиоку. Снова мимо. Его руки были как ватные, как будто они не принадлежали ему. Ростик понимал, что это действует магия верлиоки, но не мог ничего изменить. Он упрямо подбирал с пола пещеры камни и бросал их один за другим в чудовищного великана-людоеда, но каждый раз — мимо.

Людоед не обращал внимания на то, что вокруг него то и дело со свистом пролетают камни. Его пальцы сжимались вокруг шеи Невера, как клещи. Ростик видел своими глазами, как тело наследника Казантипа безвольно повисло в руке людоеда, голова его откинулась назад, а глаза закатились.

Ростик был в отчаянии, видя, как на его глазах умирает другой человек. Или, может быть, даже уже мертв. Но что же делать?! Невер могущественный, очень могущественный маг, но его магия сейчас бессильна — он никак не может помочь самому себе. Если Ростик побежит за помощью — то подмога придет слишком поздно. Решка же сейчас от страха совсем ничего не соображает. Он почти не дышит, хотя его-то никто не душит. Что с него возьмешь в таком состоянии, кроме его заговоренной монеты?

И в этот самый момент Ростик прозрел. Монета!!! Идея была ужасно рискованной, но ничего другого ему в голову сейчас не приходило. Ростик подбежал к вжавшемуся в стену Решке и громко крикнул ему в ухо:

— Решка, мне нужна твоя монета! Срочно!

— А? — с обезумевшим видом выдавил из себя Решка. У него был такой вид, будто он даже не знает, где находится.

— Дай мне свою монету! — повторил Ростик еще громче, схватив Решку за плечи и хорошенько встряхнув. — Быстрее! Ну быстрее же! Приди же ты в себя!

Но Решка только в ужасе затряс головой из стороны в сторону.

— Да что ж это такое! — в отчаянии простонал Ростик и, махнув рукой на правила приличия и прочую ерунду, от которой в такой ситуации не было никакого проку, засунул руку в карман Решкиного плаща.

Вынув блестящую золотую монету, в которой однажды увидел собственное отражение, Ростик вскочил на ноги и подбежал к людоеду. Лицо Невера было смертельно бледным. Ростику показалось, что он уже неживой. Судя по всему, людоед был того же мнения, потому что с довольной ухмылкой он утер свободной рукой вытекающую из пасти слюну и втянул большими ноздрями запах человека.

Ростик не был настроен размышлять о том, ест верлиока людей сырыми или жарит на костре. Набравшись смелости, он крикнул недрогнувшим голосом:

— Эй, ты, дубина! А ну посмотри сюда!

И понимая, что людоед может его даже не услышать, что было сил пнул ногой по щиколотке великана. Тот удивленно ухнул и повернул голову.

— Не хочешь поглядеть на свою уродливую рожу, прожорливая орясина?! — выкрикнул Ростик, отступая на шаг. — На, смотри!

Он вскинул руку, и сверкающий золотой диск взметнулся вверх. Верлиока машинально протянул огромную, как лопата, ладонь и схватил блестящий предмет, зажав его в кулаке.