— Поздравляю с трудоустройством, — начал разговор Тимур Аркадьевич. Спрашивать смысла нет — сейчас Каверин сам всё расскажет, такой уж у него характер — деятельный. — Мария введет вас в курс дела, кабинет выделят на днях, составите служебку в АХО, заодно поучитесь. Прослушаете инструкцию по противопожарной безопасности и работе с секретными документами, Мария объяснит. В течение недели вы должны освоиться и приступить к исполнению своих обязанностей. У вас есть вопросы ко мне?

— Тимур Аркадьевич, — теперь Никита наконец-то смотрел на него, — мне неудобно обращаться, все же я — совсем новый сотрудник… Но у меня проблемы в семье. А когда речь идет о благополучии и жизни близких, человеку свойственно забывать о гордости. Мне очень нужна помощь.

Тимур Аркадьевич знал, о чем попросит Каверин. И все же тон мальчишки пришелся ему по вкусу. В меру откровенно, но без унижения, без лизоблюдства. Естественно, с таким соотношением КП к КВ юноша должен быть харизматичным. Его обаяние действовало даже на Тимура Аркадьевича.

— Мне нужен отгул на завтра.

Не этих слов ожидал Реут, но сумел сохранить лицо.

— Никита, — прочувствованно сказал он, — «Фатум» ни при каких обстоятельствах не остается равнодушным к судьбам своих сотрудников. И не важно, как долго вы работаете. Вы нужны «Фатуму», поэтому вам пойдут навстречу. Естественно, берите отгул за свой счет и улаживайте домашние дела.

— Спасибо, — криво, одной половиной рта, улыбнулся Никита, и Тимур Аркадьевич посочувствовал студентам, бредущим за этим юношей, будто стадо баранов: очарованию может противостоять лишь опыт, у студентов его нет. — Могу я идти?

— Естественно. Думаю, сегодня мы еще увидимся, поэтому не будем прощаться.

Когда дверь закрылась за Никитой Кавериным, Тимур Аркадьевич позволил себе смешок, чтобы подчеркнуть иронию ситуации. Единственный и самый благодарный свидетель твоей жизни — ты сам. И не нужно отказывать себе в приятных мелочах, в сладковатом послевкусии победы.

И только потом Тимур Аркадьевич связался с Главным. Белесые, непрозрачные глаза смотрели на него с экрана — Главный любил видеосвязь, но избегал личных встреч.

— Прошу уточнить прогноз по Каверину, — сказал Тимур Аркадьевич.

Главный медленно кивнул. Когда много лет назад Реут увидел это лицо впервые, он лишился дара речи. Сухая, будто пергаментная, кожа. Отсутствие мимики. Бескровная линия рта. И глаза под тяжелыми веками — белые, словно лист бумаги. С тех пор Тимур Аркадьевич привык к внешности Президента ООО «Фатум», Главного, Белова Романа Юрьевича.

— КП стабилизировался? — прокаркал Главный.

— Стабилизируется. Каверин под контролем, изменения плановые. Прошу уточнить прогноз в связи с вмешательством второго уровня.

— Прогноз будет уточнен, — буркнул Главный и отключился.

Вежливостью Президент не отличался никогда. Впрочем, Тимур Аркадьевич не обращал на это внимания. У него было куда больше причин для ненависти к Главному, бытовая грубость — сущий пустяк.

А с Никитой нужно что-то делать, и Тимур Аркадьевич знал, что.

В приемной работал маленький телевизор, стоящий на панели под самым потолком, звук Маша приглушила, но Ник уловил ликующие интонации диктора и присмотрелся: выпуск новостей.

— Маш, сделай погромче, — попросил он.

«В Москве набирает обороты движение по борьбе с детской наркоманией. Инициатором народного протеста, согласно информации из наших источников, выступил Никита Каверин, бывший преподаватель социологии.