Чего бы ему не хватало? По правде говоря, немного чего. Родителей, конечно — он не видел их уже год. Некоторых товарищей из Пенемюнде. Он бы скучал по солнечным дням на Балтике, по игре света на воде и аромату сосен в жаркий вечер. Но Карин была мертва. И по ракете он бы не тосковал. Всё с этим было покончено. А вместе с ней — и с главным смыслом его жизни.

Через час он услышал шаги в коридоре. Замок щёлкнул. Вошли двое крепко сбитых, коротко стриженных мужчин — типичные вышибалы из ночного клуба — и грубо подняли его на ноги. Сейчас начнётся неприятная часть, — подумал он. Его вытолкали в коридор, приказали двигаться быстрее. Но без шнурков идти было трудно. Он шаркал, как мог. Один из мужчин толкнул его в спину — он растянулся на полу — и тут же получил пинок. Ему удалось подняться, взобраться по лестнице, снова упасть. Его вновь подняли и провели по коридору к двери. Постучали, открыли.

В комнате — те же двое гестаповцев, но место другое. Бивак сидел за столом и наматывал 35-миллиметровую плёнку на массивный проектор. На экране мигнула надпись Top Secret, за ней промелькнули математические формулы и сложные схемы. Он остановился на одной, сфокусировал изображение и прищурился.

— Что это?

Граф наклонился:

— Это вакуумный резервуар… компенсатор… фиксированный диффузор… сопло Лаваля… ячеистая структура…

— Да, но что это такое?

— Не могу сказать. Это секретно.

Бивак ударил его в лицо. Граф отшатнулся. Голова звенела. Он коснулся носа — кровь.

— Это за дерзость. Следующее будет за отказ сотрудничать. Спрашиваю снова: что это?

Граф посмотрел на пальцы. Нос болел гораздо сильнее, чем он ожидал. А это был лишь пролог.

— Я не имею права разглашать засекреченные материалы без допуска.

Бивак откинул руку для нового удара. Граф закрыл глаза и напрягся. Но ничего не произошло. Он открыл глаза. Рука Бивака всё ещё была поднята, но он отвёл голову — что-то за дверью его отвлекло. Сквозь гул в ушах Граф уловил отдалённую перебранку. Дверь распахнулась. Вошёл офицер СС. На его воротнике — четыре серебряных квадрата: штурмбаннфюрер. Бивак и оба гестаповца мгновенно вытянулись.

— Хайль Гитлер!

Фон Браун отдал честь:

— Что здесь происходит? — Он бросил взгляд на экран. — Немедленно выключите это!

Бивак поспешно нажал кнопку — экран погас.

— Мне нужны имена всех присутствующих в комнате.

Бивак сказал:

— Разрешите объяснить, профессор фон Браун. Доктор Граф арестован за саботаж. В его комнате обнаружено сто семь катушек микрофильма. Я лишь просил объяснений.

— Просили? Боже мой. Это вы называете просьбой?

Фон Браун вынул из кармана чистый белый платок и подал его Графу:

— Ты в порядке?

— Думаю, да. — Он промакнул нос — тот был опухший, хлюпающий, болезненный.

Фон Браун повернулся к Биваку:

— Как вы смеете так обращаться с одним из моих старших сотрудников? Этот арест был санкционирован группенфюрером Каммлером?

Бивак занервничал:

— Нет. Я пытался связаться с ним, но он уже уехал в сторону Хеллендорна.

— Значит, арест был несанкционирован. — Он перевёл взгляд на гестаповцев. Его голос звучал властно и хладнокровно. — Вот что произойдёт, штурмшарфюрер. Вы снимете этот микрофильм с устройства — не включая экран, если не хотите предстать перед судом — и передадите его мне, вместе со всеми другими катушками, которые я передал доктору Графу на хранение. Затем он отправится со мной в Пенемюнде, где будет доступен для допроса, если вы решите продолжить эту нелепую версию о саботаже. Это понятно?

— С позволения, у меня есть полномочия от Офиса национал-социалистического руководства…

Фон Браун не удостоил его взглядом.