— Пойдёшь? — спросила Барбара.

— Минутку. Иди первой.

Барбара поспешила вверх по лестнице. Кэй встала, потянулась, повертела шею. Комната притихла. Только тиканье часов. Ноузли выглядел задумчивым:

— Сегодня они что-то медлят. Обычно к этому часу уже запускают.

— У них нет расписания, сэр?

— Никакого. Иногда проходит три-четыре часа между запусками. Иногда две ракеты почти одновременно. — Он потянулся к трубке, постучал по чаше. Видимо, успокаивал себя, заполнял тишину.

— Что у них за логика, я не знаю. Наверное, технические трудности, запускают, когда готовы. — Табак закончился, трубка засвистела.

— Хотел бы я увидеть пуск вживую.

— Серьёзно?

— О да. Это, должно быть, невероятное зрелище. А ты бы хотела?

— Никогда не задумывалась.

— Странно. Наверное, это чисто мужское, Фрейд бы понял.

Зазвонил телефон. Они оба повернулись. Капрал подхватил трубку, послушал секунду, прикрыл рукой микрофон:

— Запуск!

В ту же секунду зазвонил электрический звонок. Прямо как в школе, подумала Кэй. Все быстро вернулись на места. Сердце у неё бешено колотилось. Барбара с грохотом сбежала по лестнице, вбежала в зал и села на место. Она скорчила Кэй рожицу через стол:

— Ну вот, как назло — именно когда у меня трусы на коленях!

— Тишина! — крикнула Ситуэлл.

Кэй сидела, держа карандаш над блокнотом. Прошло несколько секунд. Капрал внимательно слушал, подняв руку, как маршал с флажком на старте гонки.

— Контакт, пеленг два шесть ноль; высота тридцать одна тысяча; скорость три две четыре семь футов в секунду… Контакт, пеленг два шесть ноль, высота тридцать девять тысяч, скорость три восемь шесть два…

— Пошла, — пробормотал Ноузли.

— …Контакт, пеленг два шесть ноль, высота пятьдесят семь тысяч, скорость четыре ноль три восемь…

— Боже, какая скорость…

Ситуэлл спросила:

— У кого-нибудь уже есть координаты по оси Y?

Одна из сержантов WAAF быстро писала:

— Да, мэм.

Капрал сообщил:

— Контакт потерян.

— Уже вышла за пределы зоны покрытия, — сказал Ноузли. — Ну что ж… — Он покачал головой и выдохнул. — Теперь ждём.

Женщина-сержант сидела с телефоном, прижатым к уху, соединённая по открытому каналу со Стэнмором. В руке — карандаш. Другая стояла у большой карты Лондона и юго-восточной Англии с жестяной банкой, полной булавок.

Комната вновь погрузилась в тишину. Шли минуты. Кэй подумала, как зловеще осознавать, что ракета летит сейчас в космос, её траектория выпрямляется, начинается плавный поворот и затем — стремительное падение. Где-то в Лондоне, подумала она, есть человек, такой же, как она тогда — просто живущий своей жизнью во вторник утром, полный планов и мелких забот, и совсем не подозревающий, что математика параболы уже приговорила его. Она посмотрела на свой лист бумаги — на карандашные строки, фиксирующие пеленг, высоту, скорость и координаты. Цифры смерти.

Она вспомнила, как в Уорик-Корте только натянула платье через голову, когда воздух вокруг как будто исчез, а потом — треск звукового удара, рев как от поезда, несущегося прямо на неё, и всё это поглощается грохотом обрушившегося здания.

— Есть сообщение о падении, — выкрикнула сержантка с телефоном. Голос вернул Кэй в настоящее. Пауза. Радиолокационная служба ПВО в Англии вычисляла координаты.

— Широта: пятьдесят один точка тридцать, три один точка шесть один четыре шесть. Долгота: ноль, ноль, тридцать семь точка восемь семь девять два.

Сержант воткнула красную булавку в карту.