Она швырнула на стол логарифмическую линейку и таблицы и направилась к кипятильнику.

Кэй с досадой уставилась на линейку. Сэнди предложил ей сигарету из серебряного портсигара. Она покачала головой:

— Нет, спасибо.

Оба лейтенанта закурили.

Барбара вернулась с кружкой чая и сэндвичем и села напротив Кэй, которая всё ещё уставилась на линейку.

— Что с тобой?

— Я идиотка. Так боялась опоздать, что оставила всё дома.

— Не переживай. Наверняка есть запасные. — Она откусила сэндвич. — Как твоё жильё?

— Спартанское. А у тебя?

— Мне повезло — живу у вдовы, которая решила стать мне мамочкой. Испекла овощной пирог.

Билл сказал:

— Надеюсь, ты его не ела?

— А почему?

— У Билла есть теория насчёт местной еды, — пояснила Кэй, представив Барбаре обоих лейтенантов.

Пока Билл мрачно повторял свои предупреждения, а Барбара изображала ужас, Кэй пила чай и злилась на свою забывчивость. Она представила, как в ушко ей шепчет Дороти Гаррод, как бывало в Данесфилде: «Сконцентрируйся, Кэй, милая. Сконцентрируйся».

Барбара взяла у Сэнди сигарету, наклонилась к пылающей спичке. Кэй заметила, как она ненадолго коснулась его руки. Откинувшись в кресле, Барбара выпустила дым из ноздрей. Дверь открылась, вошла старший офицер Ситуэлл, за ней — майор с закрученными усами. Трое курильщиков поспешно потушили сигареты в пепельнице. Все встали и отдали честь.

Майор сказал:

— Что ж, давайте начинать.

Ситуэлл с неприязнью посмотрела на пепельницу, затем на девушек:

— Доброе утро, дамы.

— Мэм.

— Как будете готовы.

Они вышли из столовой на улицу. Начинало светать. Несколько прохожих шли на работу. В окнах банка напротив горел свет. У двери стоял часовой. Они предъявили удостоверения и вошли. Группа распалась, пожелав друг другу удачи. Лейтенанты отправились за майором налево через холл — видимо, к заднему выходу, чтобы попасть к радарным фургонам за зданием. Кэй и Барбара последовали за Ситуэлл направо — через приёмный зал и вниз, в подвал. Ноузли сидел за столом, разговаривая по телефону. У соседнего стола — капрал из Сигнального корпуса. В дальнем конце комнаты три сержанта WAAF уже сидели за своими столами. Кэй и Барбара заняли прежние места в центре. Кэй с облегчением увидела, что на столе уже лежат линейки, таблицы, карандаши и блокноты. Она сняла пальто и повесила его на спинку стула.

Ситуэлл стояла перед классной доской. За её спиной старомодные вокзальные часы показывали без двух минут восемь.

— Осталось только дождаться Фау-2, — сказала она. — А пока — тренируемся. Посмотрим, что вы успели забыть.

Она повернулась и начала быстро писать мелом на доске.

К полудню в подвале стало оживлённо. Сержанты приходили и уходили. Привозили донесения на мотоцикле. Полковник из топографического полка, безупречный в форме, прямой, как гвардеец, переговорил с Ноузли, затем начал ходить по комнате. Проверил карты и телефоны, взглянул на часы, посидел в углу пять минут и вышел. Ноузли подошёл, присел на край центрального стола и стал наблюдать, как Кэй и Барбара орудуют линейками, листают таблицы, заполняют лист за листом вычислениями. Ситуэлл засекала время:

— Семь минут двадцать — плохо.

— Шесть пятнадцать — лучше.

— Пять пятьдесят две — так держать.

Коммандер закурил трубку. Сильный синий дым поплыл над картами. Его нога нервно постукивала по ножке стола.

Без десяти десять Ситуэлл объявила, что практики достаточно:

— Перерыв. Если в туалет — сейчас. Он наверху. По одному. Быстро и без выходов из здания.

— Пойдёшь? — спросила Барбара.