Он схватил транспортир, вылетел из-за стола и подбежал к карте.

Кэй не отвлекалась, продолжала записывать.

— Цель, азимут сто восемьдесят три, — продолжал капрал, — высота сорок семь тысяч, скорость…

Ноусли перебил его:

— Запросите подтверждение азимута.

— Можете подтвердить направление? — Капрал слушал. — Направление подтверждено.

Он опять прислушался и тоже выглядел озадаченным.

— Ракета поднимается, но мы не получаем её трек, сэр.

— А потому что она летит прямо на нас, — спокойно сказал командир крыла. — Включите воздушную тревогу. Всем укрыться.

Фау 2, с отключённым по радио двигателем, пролетела над Роттердамом в свободном полёте, вдвое превышая скорость звука.

Все в комнате бросились искать укрытие — кроме Кэй. Она не могла поверить, что это снова происходит с ней.

— Кэй, под стол! — крикнула Барбара. Пришлось повторить громче. — Кэй!

Сирена стихла.

Время вытянулось, напряглось — казалось, стало бесконечным.

И вдруг: смена давления — тот же еле уловимый щелчок в ушах, как предчувствие — затем, через мгновение, чудовищный удар над головой. Потом глухой взрыв вдалеке, тут же поглощённый лавиной грохота падающей ракеты.

Кэй лежала, не двигаясь, в наступившей тишине. Я слышала эту трёхчастную последовательность дважды, подумала она. Немногие живые могут сказать то же.

Спустя полминуты Барбара прошептала:

— Это всё?

— Думаю, да.

Её накрыла волна клаустрофобии. Она выбралась из-под стола, опираясь на локти. Остальные тоже начали вылезать из своих укрытий. Кэй поднялась, отряхнула пыль с юбки и мундира. С улицы послышался сигнал «отбой». Кто-то заплакал.

— Ну перестаньте уже, — сказал Ситвелл.

Все поднялись из хранилища и вышли на тротуар. Справа, за шпилями Бруссельских ворот, в небо поднимался столб чёрного дыма. Люди на улице остановились, чтобы посмотреть — точно так же, как в Лондоне, подумала Кэй: потрясённые, подавленные мыслью, кто мог оказаться под ударом, и — облегчённые, что это не они. 

Барбара сказала:

— Интересно, куда они попали?

Кэй вгляделась в столб дыма. Он слегка наклонялся под ветром.

— Похоже, в сторону моего жилья.

— Господи, надеюсь, с Арно всё в порядке.

— Пошли, — сказал Ситвелл. — Не отставайте.

Пока они шли за остальными к зданию штаба, Кэй не сводила глаз с дыма.

Барбара сказала:

— Каждый раз, как ты целуешь мужчину, немцы швыряют в него ракету. Ты не замечала?

Наверху, в офицерской столовой, Ноусли попросил закрыть двери и хлопнул в ладони, чтобы привлечь внимание. Рядом с ним стоял армейский майор — приземистый, с квадратным лицом, похожий на боксёра. Он, казалось, внимательно рассматривал каждого по очереди. Кэй ощутила, как он задержал взгляд на ней.

— Слушайте внимательно, — сказал Ноусли. — Очень важно сохранять спокойствие. Район Мехелена уже был обстрелян парой Фау-2, но тогда запуск шёл с территории Германии — скорее всего, целью был Антверпен. А эта ракета пришла из Гааги, где все батареи стреляют исключительно по Лондону. Так что если они не сменили цели внезапно, приходится признать: это был умышленный удар.

Он дал аудитории время осознать сказанное. По залу пробежал нервный ропот.

— Мне нужно переговорить со Стэнмором и с начальником охраны. — Он слегка повернулся и кивнул майору. — А пока, думаю, лучше будет прервать текущую смену. Вы можете остаться в штабе или вернуться в казармы. Встречаемся снова в 14:00. И, прошу вас, запомните — не могу подчеркнуть это достаточно: никому нельзя рассказывать о том, что я сейчас сказал.