Толпы наплыв

 Остановив,

 Я место, чтоб сдержать орду,

 Незримым кругом обведу.

Герольд

 Спасибо. Мы б могли пропасть.

 Ты разум выказал и власть.

Плутус

 Хвалиться рано. Погоди.

 Волнений много впереди.

Скряга

 На всех отсюда брошу взгляд.

 Живой стеною стали лица,

 Где что урвать, чем поживиться, —

 Суются дамы в первый ряд.

 Ведь я еще не сдан в архив,

 И в женщинах еще разборчив,

 И, рожу надлежаще скорчив,

 Бываю весел и игрив.

 Однако как шумит народ!

 Среди такого многолюдства

 Болтать друг с другом — безрассудство.

 Пущу телодвиженья в ход.

 И если не помогут жесты,

 Я слиткам золота, как тесту,

 Любую видимость придам,

 Всегда понятную глазам.

Герольд

 Так этот испитой костяк

 Еще к тому же и остряк?

 Он, как для лепки матерьял,

 Меж пальцев золото размял,

 Катает, комкает, крошит,

 Придал комкам бесстыдный вид

 И тычет всем наперебой.

 Крик, суматоха, женский вой!

 Пред женщинами, не стыдясь,

 Он всячески разводит грязь.

 Нам надо выгнать из дворца

 Безнравственного наглеца.

 И я не помирюсь со злом,

 Пока не пну его жезлом.

Плутус

 Опасности не видит он.

 Когда безвыходность заставит,

 Он глупости свои оставит.

 Нужда сильнее, чем закон.

Сумятица и пенье

 В долине с гор бежит рекой

 Без удержу поток людской.

 Великий Пан их божество.

 Ватага чествует его.

 Кто Паном на балу одет,

 Известен только им секрет.

Плутус

 Мне ведомо, кто вы и он.

 Я в эту тайну посвящен.

 Я все узнал из первых рук

 И вас пущу охотно в круг.

 Удачи смелому почину?

 Кто чуду вверился, тот прав,

 Хоть кинулся бы, как в пучину,

 Возможностей не рассчитав.

Дикое пенье

 Обманчив неженок убор,

 А мы толпой скатились с гор,

 Закалены и горячи,

 Выносливые силачи.

Фавны

 Эй, фавны, в пляс,

 Весельчаки!

 В кудрях у вас

 Листва, венки.

 И, прячась в них, торчит легко

 Чуть заостренное ушко.

 Скуластый и курносый вид

 Успехам фавна не вредит.

 Протянет лапу он и, глядь,

 Идет с красивейшей плясать.

Сатир

 А сзади делает прыжок

 Сатир со всех козлиных ног.

 Он, словно серна, сухопар,

 Проворен, жилист и поджар.

 Он дышит воздухом высот,

 Глядит, как человек живет,

 И презирает быт долин,

 Детей, и женщин, и мужчин.

 Они во тьму погружены,

 А он посмотрит с крутизны

 И видит — мир пред ним открыт

 И весь ему принадлежит.

Гномы

 Мы, карлики, бежим, толпясь,

 Не парами, а все зараз.