Мефистофель

 Так, несмотря на возраст пожилой,

 Еще вы студиозус, милый мой?

 Иной к штудированью пристрастится

 И уж не знает этому границы.

 Большое множество простых умов

 Живет постройкой карточных домов,

 Хотя при жизни даже самый стойкий

 Доводит редко до конца постройку.

 Но доктор Вагнер — разговор иной.

 Учитель ваш, прославленный страной,

 Единственный ученый по призванью,

 Который ежедневно множит знанья.

 Живая любознательность к нему

 Притягивает слушателей тьму.

 С вершины кафедры он объявляет

 Всему, что было раньше, пересмотр,

 И сам ключами, как апостол Петр,

 Земли и неба тайны отмыкает.

 Все признают его ученый вес,

 Он затмевает остальных по праву.

 В лучах его известности исчез

 Последний отблеск Фаустовой славы.

Фамулус

 Простите, сударь. Так судить нельзя.

 Я ваше заблуждение рассею.

 Как ни почетна доктора стезя,

 Он выдается скромностью своею.

 Он свыкнуться не сможет никогда

 С исчезновеньем славного предтечи,

 Ждет возвращенья Фауста года

 И только жив мечтой об этой встрече.

 Вы видите, в теченье многих лет

 Осталось все, как до его пропажи,

 Доныне доктор Вагнер был на страже,

 Чтобы всегда был заперт кабинет.

 Но силой звезд свершен переворот.

 Я слышал гром и видел молний вспышки,

 Замки слетели, лопнули задвижки,

 И мы смогли попасть под этот свод.

Мефистофель

 Где доктор сам? Нельзя ли мне к нему?

 А может быть, я сам его приму.

Фамулус

 Он затворился в строгости такой,

 Что я боюсь смущать его покой.

 В теченье месяцев, вообразите,

 Прикован он к великому открытью.

 Кто в чистоте держал свой гардероб,

 Стал грязен и чумаз, как углекоп.

 Сам до бровей покрылся сажей черной

 И воспалил глаза вздуваньем горна.

 Так день и ночь, закрывшись на засов,

 Он счастья ждет под музыку щипцов.

Мефистофель

 Неужто он и от меня в затворе?

 Я ход его открытия ускорю.

Фамулус уходит. Мефистофель усаживается с важностью.

Едва успел до кресла доплестись,

 Знакомый гость откуда ни возьмись!

 Он — человек формации новейшей

 И, следовательно, нахал глупейший.

Бакалавр[146] (стремительно входя через коридор)

 Что я вижу? Сняты скрепы

 С двери каменного склепа?

 Стало быть, конец гнездовью,

 Портившему столько крови

 Молодому поколенью

 Духом падали и тленья?

 Стены этой древней кладки

 В разрушенье и упадке.

 Лучше не соваться близко,

 Чтоб не подвергаться риску.

 Можно жертвой стать обвала, —

 Этого недоставало.

 Узнаю тебя, твердыня!

 Мальчиком я, рот разиня,

 Слушал в этих же палатах

 Одного из бородатых[147]

 И за чистую монету

 Принимал его советы.

 Все они мой ум невинный

 Забивали мертвечиной,

 Жизнь мою и век свой тратя

 На ненужные занятья.