Я уже знал, что хочу жениться на Кэт, и мне было горько думать, что она может не полюбить меня.

На следующий день я отправился на скачки в Кемптон-парк. Около весовой я столкнулся с Дэном. Мы поговорили о том о сем - о погоде, о лошадях, о ближайших планах Пита относительно нас. Обычные жокейские разговоры. Потом Дэн спросил:

- Ты встречался с Кэт вчера?

- Да.

- Куда вы ездили?

- В «Ривер-клуб», - ответил я. - А ты куда возил ее?

- В «Ривер-клуб», - сказал Дэн.

- Черт подери, - сказал я. Но мне пришлось засмеяться.

- Значит, мы квиты, - сказал Дэн.

- А она приглашала тебя в гости к дяде Джорджу? - добавил я подозрительно.

- Я еду туда сегодня после скачек, - сказал Дэн, улыбаясь. - А ты?

- В следующую субботу, - сказал я мрачно. - Знаешь, Дэн, она безобразно дразнит нас.

- Я это выдержу, - сказал Дэн. Он хлопнул меня по плечу. - Не будь таким несчастным, все обойдется.

- Вот этого я и боюсь, - вздохнул я. Он засмеялся и пошел в весовую. В тот день происшествий не было. Я скакал на моей большой черной кобыле в скачке для молодняка, и Дэн опередил меня на два корпуса. В конце дня мы вместе пошли к автомобильной стоянке.

- Как поживает миссис Дэвидсон? - спросил Дэн.

- Неплохо, если принять во внимание, что у нее выбили почву из-под ног.

- Сбывается кошмар жокейских жен.

- Да, - сказал я.

- Вот это и заставляет остановиться, прежде чем попросить девушку, чтобы она согласилась жить в этой вечной тревоге.

- Кэт? - спросил я.

- Пожалуй. А ты против?

- Да, - сказал я, стараясь говорить легко. - И еще как. Мы подошли сначала к его машине. Он положил на сиденье свои скаковые очки. Его чемодан был на заднем сиденье.

- Пока, приятель, - сказал он. - Подробности письмом.

Я смотрел, как он отъехал, И помахал ему вслед. Я редко кому завидовал. Сейчас я остро завидовал. Дэну.

Я влез в свой «лотос» и развернул его низкий синий нос к дому.

На дороге через мейденхедский лес я увидел автофургон с лошадьми. Он занял всю дорогу, на земле были разбросаны инструменты, капот был поднят. Подъехав ближе, я сообразил, что машина сломалась на пути в Мейденхед. Вдоль фургона человек водил лошадь взад и вперед.

Человек, стоявший у капота, почесывал затылок, а увидев меня, жестом попросил остановиться. Я подъехал к нему вплотную. Он подошел и просунул голову в окно моего «лотоса». Средних лет, ничем не примечательный человек в кожаной тужурке.

- Вы что-нибудь понимаете в двигателях, сэр? - спросил он.

- Думаю, что меньше вас, - ответил я, улыбаясь. Руки у него были в машинном масле. Если уж водитель этакого фургона не мог найти, почему барахлит мотор, для любого другого это тем более была сплошная морока. - Но если хотите, я отвезу вас в Мейденхед. Там уж кто-нибудь найдется, кто сможет помочь.

- Исключительно любезно с вашей стороны, - сказал он вежливо. - Большое вам спасибо. Но… э… понимаете, я в некотором затруднении… - Он заглянул в мою машину и увидел мои скаковые очки на сиденье рядом со мной. Его лицо осветилось радостью. - Может быть, вы что-нибудь понимаете в лошадях, сэр?

- Немножко, - сказал я.

- Вот ведь какое дело, сэр! Я должен отвезти этих двух лошадей в Лондонские доки. Их вывозят за границу. Ну так вот эта в полном порядке. - Он указал на лошадь, которую прогуливали взад-вперед перед фургоном. - Но та, другая, с ней что-то неладно. Вся в поту, так и льет с нее, примерно час, и кусает себя за живот. И все время хочет лечь. Похоже, что заболела. Там парень с ней, так он просто голову потерял, что с ней делать, ума не приложим.

- У нее, должно быть, колики, - сказал я. - Если это так, ее тоже надо водить, это единственный способ.