Когда я оставил ее, она все еще крепко спала.

Через несколько часов после завтрака наспех я отвез ее в Мейденхед. Она почти все время дремала, откинувшись на сиденье, и ни разу не заговорила о том, что было ночью. Я далеко не был уверен, что она вообще помнила об этом.

Должно быть, Лодж ожидал нас, потому что он сразу же вышел нам навстречу, как только мы приехали. Он держал в руках пачку бумаг и выглядел солидным и деловитым. Я представил ему Сциллу, и его глаза сузились, оценивая ее бледную красоту. Но то, что он сказал, было удивительно.

- Я хотел бы извиниться, - начал он, - за довольно неприятные предположения, высказанные полицией по поводу вас и мистера Йорка. - Он повернулся ко мне. - Теперь мы полностью убедились, что вы ни в коей мере не ответственны за смерть майора Дэвидсона.

- Вы очень великодушны, - сказал я насмешливо, но в душе я был рад услышать эти слова. Лодж продолжал:

- Вы можете, конечно, сказать следователю все, что хотите, относительно проволоки, но я предупреждаю вас, что он не придет от этого в восторг. Он ненавидит фантазии, а у вас нет никаких доказательств. Не огорчайтесь, если вы не будете согласны с его решением - а решение наверняка будет одно: смерть от несчастного случая, - потому что в случае надобности следствие может быть начато снова.

После такого предупреждения я не был обескуражен, когда следователь, пятидесятилетний мужчина с густыми усами, довольно внимательно выслушал мой рассказ о падении Билла, но немножко резко обошелся с моей теорией относительно проволоки. Лодж в своем показании сообщил, что он сопровождал меня на ипподром, чтобы найти проволоку, о которой я рассказывал, но ничего не нашел.

Человек, который скакал вслед за мной, когда упал Билл, тоже был вызван на допрос. Это был жокей-любитель, он жил в Йоркшире, и ему пришлось проделать большой путь. Он сказал, глядя на меня с извиняющимся видом, что он не заметил ничего подозрительного И что, по его мнению, это было обычное падение. Неожиданное, может быть, но ничуть не таинственное. Он так и излучал здравый смысл.

- Не говорил ли мистер Йорк кому-нибудь в тот день о возможном существовании проволоки? - спросил следователь скептическим тоном. Нет, мистер Йорк ничего такого не говорил.

Подытожив показания медицинской экспертизы, полиции и других свидетелей, следователь установил, что майор Дэвидсон умер от повреждений, полученных во время скачки с препятствиями и нанесенных упавшей на него лошадью.

- Я убежден, - сказал он, - что это падение было просто несчастным случаем.

Спутав время, местная газета не направила на это дознание своего представителя, и за отсутствием подробного отчета в вечерней и утренней газетах обо всем этом появился лишь коротенький абзац. Слово «проволока» в нем вообще не упоминалось. Это упущение меня не особенно огорчило, но Сцилла явно вздохнула с облегчением. Она сказала, что не вынесла бы расспросов друзей, не говоря уж о репортерах.

Похороны Билла состоялись в деревне в пятницу утром, присутствовали на них только члены семьи и самые близкие друзья. Держа угол гроба на своем плече и мысленно прощаясь с Биллом, я твердо знал, что не успокоюсь, покуда его смерть не будет отомщена. Я не знал, как это должно быть сделано, и, как ни странно, не чувствовал потребности спешить с этим, но в свое время, обещал я Биллу, в свое время я это сделаю.

Сестра Сциллы приехала на похороны и должна была пожить у них два-три дня. Я не остался на обед после похорон - на следующий день предстояли скачки, и я должен был позаботиться о форме и поехал в Лондон, чтобы провести в конторе долгие сверхурочные часы, улаживая всякие мелочи со страховкой и пошлиной по целой серии перевозок медной руды.

Конторский штат был очень квалифицированный. Мои обязанности сводились к тому, чтобы обсуждать с Юзом, моим старшим помощником, повседневные дела компании, принимать решения и утверждать составленные им планы, а затем подписывать бесчисленные письма и документы.