- Весьма рада с вами встретиться, мистер Йорк, - сказала тетя Дэб, и я отчетливо понял, что подразумевал Дэн, говоря о, ее замороженных аристократических манерах. В ее голосе не было ни теплоты, ни подлинного гостеприимства. Несмотря на свои годы, а может быть, даже именно благодаря этому она была все еще удивительно хороша. Прямые брови, правильный нос, отчетливо обрисованные губы, седые волосы, подстриженные и уложенные первоклассным парикмахером. Худощавая, стройная фигура, прямая спина. Тонкая шелковая блузка под небрежно накинутым твидовым жакетом, домашние туфли ручной работы из мягкой кожи. У нее было все. Все, за исключением того внутреннего огня, благодаря которому Кэт в этом же возрасте будет стоить шестерых таких, как тетя Дэб.

Она налила мне чаю, и Кэт передала его мне. Здесь были сандвичи с паштетом и домашний торт, политый мадерой, и, хотя я по возможности избегал чаепитий, в Брайтоне, занятый слежкой за своими головорезами, я не успел пообедать и теперь чувствовал сильный голод. Я ел и пил, а тетя Дэб говорила.

- Кэт сказала мне, что вы жокей, мистер Йорк. - Она произнесла это так, словно это было уголовное преступление. - Я, конечно, понимаю, что вам это покажется забавным, но, когда я была молода, нам не рекомендовали знакомство с людьми такого рода занятий; тем не менее Кэт здесь у себя дома, и она знает, что может приглашать кого угодно.

Я кротко сказал:

- Но ведь известно, что Обри Гастингс и Джеффри Беннет были жокеями, а их охотно принимали, когда… э… когда вы были молоды.

Она удивленно подняла брови.

- Но они были джентльмены.

Я взглянул на Кэт. Она сидела, прижав руку, ко рту, и глаза ее смеялись.

- Да, - сказал я, стараясь не улыбаться, - это, конечно, меняет дело.

- Тогда вы в состоянии понять, - сказала ода, немного оттаивая, - что я не могу полностью одобрить новые интересы моей племянницы. Одно дело быть владелицей скаковой лошади, а другое - заводить личное знакомство с жокеями, которых нанимают, чтобы они скакали на этой лошади. Я очень привязана к моей племяннице. Я не хотела бы, чтобы у нее появлялись нежелательные знакомства. Она слишком молода и, вероятно, вела слишком замкнутый образ жизни, чтобы понимать, что приемлемо, а что нет. Но я уверена, что вы-то понимаете, мистер Йорк?

Кэт отчаянно покраснела.

- Тетя Дэб! - вымолвила она.

Очевидно, все оказалось даже хуже, чем она предполагала.

- Я очень хорошо понимаю вас, миссис Пенн, - сказал я.

- Прекрасно, - сказала она. - В таком случае, я надеюсь, вы приятно проведете у нас время. Можно предложить вам еще чаю?

Твердо указав мне мое место и получив в ответ то, что она сочла согласием с ее мнением, она была готова стать любезной хозяйкой. У нее была спокойная уверенность человека, желания которого были законом с самого детства. Она перешла к приятной беседе о погоде, о своем саде, о том, как солнечный свет действует на рост нарциссов.

Потом дверь отворилась и в комнату вошел мужчина. Я встал, а Кэт сказала:

- Дядя Джордж, это Аллан Йорк.

Он выглядел лет на десять моложе жены. У него были густые, тщательно причесанные седые волосы. Его розовое лицо было гладко выбритым и влажным, словно он только что вышел из ванны, и, когда он пожимал мне руку, его ладонь была мягкой и тоже влажной.

Тетя Дэб сказала без всякого неодобрения в голосе:

- Ты знаешь, Джордж, мистер Йорк один из жокеев, друзей Кэт.

Он кивнул.

- Да, Кэт говорила мне, что вы приедете. Рад, вас видеть у себя. - Он наблюдал, как тетя Дэб наливает ему чай, и, принимая из рук у нее чашку, поглядел на нее с удивительно нежной улыбкой.

Он был слишком толст для своего роста, но это был не толстяк с выпирающим вперед животом. Толщина была разлита по всему его телу, словно он был подбит жиром. Получалось общее впечатление жизнерадостной полноты.