- Да не было тут никакой тайны, - сказал я, успокаивая ее. - Скажите, а что делал дядя Джордж до того, как выйти в отставку и заняться антропологией?

- В отставку? - переспросила она. - О, это просто одна из его шуток. Он оставил дела, когда ему было лет тридцать, как только получил от отца свое гигантское наследство. С тех пор каждые два-три года они с тетей Дэб отправлялись по свету собирать все эти отвратительные реликвии, которые он вам показывал в своем кабинете. Что вы о них думаете?

Я не мог скрыть своего отвращения. Она засмеялась и сказала:

- Я того же мнения. Но я не дам ему это заподозрить, он так увлечен, ими!

Гараж был перестроен из большого амбара. Там было достаточно места для четырех машин, стоящих в ряд: «даймлер», новенький кремовый автомобиль с откидным верхом, мой «лотос», а несколько в стороне - отверженный обществом старинный черный лимузин с мотором в восемь лошадиных сил. Все машины, включая мою, были безукоризненно отполированы. Калбертсон был добросовестный работник.

- Этим старым рыдваном мы пользуемся, когда надо что-нибудь купить в деревне и тому подобное. Кремовая - это моя. Дядя Джордж подарил мне ее, когда я вернулась в прошлом году из Швейцарии. Правда, восхитительная? - Кэт любовно погладила машину.

- Может быть, мы возьмем вашу машину вместо моей? Мне бы это было очень приятно, если только вы не против, - сказал я.

Она обрадовалась. Повязав на голову голубой шелковый шарф, она опустила верх машины, вывела ее из гаража, и мы двинулись по подъездной дорожке за ворота, а на шоссе Кэт повернула к деревне.

- Куда мы поедем? - спросила она.

- Давайте в Стейнинг, - сказал я.

- Странное место вы выбираете, - сказала она. - А как насчет моря?

- Мне нужно навестить одного фермера, это около Стейнинга. Спросить его насчет лошадиного фургона, - сказал я. И я выложил ей, как эти ребята в лошадином фургоне убеждали меня не задавать вопросов по поводу смерти Билла. - Ну вот, а фургон принадлежит фермеру из Вашингтона, - закончил я. - Это около Стейнинга. И я хочу его спросить, кто нанимал у него фургон в прошлую субботу.

- Господи! - воскликнула Кэт. - Как интересно! - И она повела машину немного быстрее. Я сидел сбоку и любовался ею. Прекрасный профиль, голубой шарф, развевающийся по ветру, выбившаяся из-под него прядь волос, вишнево-красные, красиво очерченные губы. Она могла разбить сердце любому.

До Вашингтона и было-то всего десять миль. Мы въехали в деревню и остановились. Я спросил у детей, возвращавшихся из школы, где живет фермер Лоусон.

- Вон там! - показали нам.

Это оказалась зеленая, отлично построенная ферма со старым, прочным домом и новеньким амбаром голландского типа, возвышавшимся позади.

Кэт въехала во двор и остановилась, и мы прошли через садовую калитку к дому.

Послеобеденные часы в субботу - это, конечно, не лучшее время для посещения фермера, который наслаждается своим единственным за неделю беззаботным днем, но делать было нечего.

Мы позвонили, и нам долго не открывали. Наконец дверь отворилась. Моложавый, красивый человек с газетой в руках вопросительно смотрел на нас.

- Могу я поговорить с мистером Лоусоном? - спросил я.

- Я Лоусон, - сказал он и зевнул.

- Это ваша ферма? - спросил я.

- Да. А чем я могу вам быть полезен? - Он снова зевнул.

Я сказал, что, насколько мне известно, у него есть лошадиный фургон, который он сдает внаем. Он потер нос большим пальцем, разглядывая нас. Потом он сказал:

- Фургон очень старый. И вопрос - когда он вам понадобится?

- Вы разрешите осмотреть его? - спросил я.

- Да, - сказал он. - Подождите минутку. - Он вошел в дом, и мы услышали, как он позвал кого-то и женский голос ему ответил.