- Здесь, - сказал он, показывая дорогу. Фургон стоял под открытым небом, прикрытый только сеном, АРХ 708. Мой старый знакомый.

Я сказал Лоусону, что вообще-то не собираюсь нанимать его фургон, а только хочу узнать, кто нанимал его восемь дней назад. Но, увидев, что этот вопрос показался ему чрезвычайно странным и что он собирается выставить нас со двора, я объяснил ему, зачем мне это нужно.

- Не может быть, чтобы это был мой фургон, - сказал он сразу.

- Ваш, - сказал я.

- Я его никому не сдавал восемь дней назад. Он стоял здесь целый день.

- Он был в Мейденхеде, - упрямо повторил я.

Он смотрел на меня целых полминуты. Потом сказал:

- Если это правда, фургон брали без моего ведома. В конце недели я уезжал со всей семьей. Мы были в Лондоне.

- Сколько человек могло знать, что вы в отъезде? - спросил я.

Он засмеялся:

- Миллионов двенадцать, полагаю. Мы участвовали в этой телевизионной семейной программе в пятницу вечером. Моя жена, старший сын, дочь и я. Младшего сына не допустили, потому что ему только десять лет. Он был в ярости из-за этого. Моя жена ответила в ходе передачи, что в субботу мы все пойдем в зоопарк, а в воскресенье в Тауэр и что мы не вернемся раньше чем в понедельник.

Я вздохнул.

- А за сколько времени до этой телевизионной программы вы знали о ней?

- За несколько недель. В местной газете печаталось, что мы поедем туда. Меня это, право, немного раздражало. Нехорошо, когда каждый бродяга в окрестностях знает, что ты уезжаешь. Конечно, у меня оставались мои работники, но, знаете, это не то.

- А вы не могли бы спросить их, не нанимал ли в то время кто-нибудь ваш фургон?

- Почему же, могу. Скоро время дойки, они сейчас все соберутся. Но я все-таки думаю, что вы ошиблись, номер неправильно запомнили.

- Есть у вас скаковой жеребец, - спросил я, - чистокровный, среднего веса, гнедой, белая звезда на лбу, с одним висящим ухом, хвост трубой держит?

Его скептицизм мгновенно исчез.

- Есть, - сказал он. - Он там, в конюшне. Мы пошли и взглянули на него. Это была та самая лошадь, которую Берт прогуливал перед фургоном.

- Конечно, ваши люди, когда задавали корм лошадям, должны были заметить, что этого гнедого нет на месте? - сказал я.

- Мой брат - он живет в одной миле отсюда - берет жеребца. Когда ему вздумается. Должно быть, люди подумали, что брат взял его. Я спрошу работников.

- Спросите их заодно, не находили ли они галстук в фургоне, - сказал я. - Мне он очень нравится, и я уплачу десять шиллингов, если мне вернут его.

- Спрошу, - сказал Лоусон. - Входите в дом и подождите.

Он провел нас через заднюю дверь в выложенную каменными плитками прихожую и дальше, в уютную гостиную с потертой мебелью, и оставил нас. Были слышны голоса его жены, детей и звон чайных чашек. На столе мы увидели наполовину сложенную головоломку, на полу змеились рельсы игрушечной железной дороги.

Наконец Лоусон вернулся.

- Мне очень жаль, - сказал он, - но работники действительно подумали, что жеребца взял мой брат, и никто из них не обратил внимания, что фургона нет на месте. И вашего галстука, они говорят, тоже не видели. Когда пропадает что-нибудь не из их собственности, они слепы, как кроты.

Все- таки я поблагодарил его за внимание, а он попросил, чтобы я сообщил ему, если узнаю, кто брал фургон.

Мы с Кэт поехали к морю.

Она сказала:

- Не очень обнадеживающее начало, вам не кажется? Кто угодно мог взять этот фургон.

- Это должен быть кто-то, знавший, где находился фургон, - заметил я. - Именно поэтому кому-то и пришла идея воспользоваться им. Если б этот кто-то не знал, что фургон легко угнать, он нашел бы другой способ передать мне свое сообщение.