- Еще бы, - подтвердила Кэт. Он подозрительно посмотрел на нее, но она скромно складывала сандвичи горкой на блюде.

- Продолжайте, - попросил я.

- Самое трудное было убедить примкнуть к нам тех, у кого дети. Теперь мы возим их в школу на машине. Их нельзя отпускать в одиночку, вы понимаете? Я нанял специалиста по джиу-джитсу вместе с его машиной, он возит малышей, а матери их сопровождают. Мы объединились и платим ему сообща. Конечно, дорого, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что приходится платить этим вымогателям.

- Это великолепно! - горячо воскликнула Кэт.

- Мы их одолеваем. Но еще далеко не все благополучно. Две недели тому назад они разгромили кафе «Скорлупка», это за углом, рядом с нами. Но теперь мы выработали систему и против этого. Сначала вместе расчистили помещение от обломков; а потом пустили шапку по кругу и собрали деньги для покупки новой мебели. Теперь владелец кафе купил овчарку, она скоро войдет в форму, и они будут запирать ее в спальне. Нет, я вам говорю, самое лучшее - это собаки! - сказал трактирщик серьезно.

Кэт фыркала от удовольствия.

- А таксисты нападали на кого-нибудь или только громили в домах? - спросил я.

- Вы имеете в виду случай, когда они оглушили меня моей собственной бутылкой? - Трактирщик засучил рукав и показал конец длинного шрама на предплечье. - Видите? Семь дюймов в длину. Трое напали на меня вечером, когда я шел опускать письмо. Это было как раз после того, как Принц прогнал одного из этих приятелей. Я был настолько глуп, что вышел на улицу без собаки. Вы понимаете, до почтового ящика рукой подать. Но все равно это была ошибка. Мне здорово досталось, но зато я отлично разглядел их физиономии. Они сказали, если я заявлю в полицию, они вернутся и еще мне добавят. Но я тут же позвонил в участок и все рассказал. Тот мерзавец, белокурый такой, который раскроил мне руку, получил шесть месяцев. После этого случая я не делаю ни шагу без Принца, и они ни разу не приблизились ко мне с тех пор.

- А к другим? - спросил я.

- Везде одна история, - сказал он. - Троих или четверых избили, тоже ножевые раны. После того как я всем достал собак, я убедил-таки их заявить в полицию. Хуже не будет, подумал я, но люди были все еще настолько напуганы, что боялись давать показания в суде. Убивать? Нет, насколько мне известно, эта банда еще никого не убила. Нет смысла, понимаете? Если человек умер, он уже не может платить.

- Да, - сказал я задумчиво, - действительно. Но они должны были бы понять, что, убив одного, они могут окончательно подчинить себе остальных.

- Не думайте, что я не понимаю этого, - мрачно сказал он. - Но и для них большая разница - шесть месяцев или пожизненная тюрьма, а то и виселица. Я думаю, это их и останавливает. У нас все-таки не Чикаго, хотя порой и начинаешь в этом сомневаться.

Я сказал:

- Если эта банда не сможет шантажировать вас, они попытаются навязать рэкет тем, кто не знает о вашей системе и о ваших собаках…

Он перебил меня:

- На этот счет мы тоже кое-что придумали. Каждую неделю мы печатаем в брайтонской газете объявление, что всякий, кому угрожают вымогательством под видом «защиты», может обратиться по адресу: почтовый ящик номер такой-то, и ему помогут. Действует безотказно, могу вас уверить.

Кэт и я смотрели на него с искренним восхищением.

- Вас должны были произвести в генералы, - сказал я.

- И не с такими делами приходилось справляться, - сказал он скромно, - всякое в жизни было. Сколько юнцов лейтенантов, которые попадали на войну прямо из своих школ, бегали за советом к кадровому военному! - Он поднялся с места.