- Зачем Билл хранил эти билеты? - спросил я Сциллу.

- А разве ты не помнишь, как Генри увлекался ими? - сказала она. - И когда он охладел к ним, Билл все еще продолжал приносить. Я думаю, он берег их на тот случай, если Уильям тоже пожелает играть в букмекеров.

Да, я помнил эту игру. Я делал ставки на огромное количество лошадей по полпенни, когда Генри, этот маленький акуленок, был букмекером. Билетики, которые он выдавал, никогда не выигрывали.

Билеты, которые хранил для него Билл, были от разных букмекеров. Билл любил на скачках толкаться у букмекерских мест на трибунах и платить наличными, делая самые высокие ставки, а не ставить в тотализаторе.

- Ты что, хочешь сохранить эти билеты для Уильяма? - спросил я.

- Пусть лежат, - сказала Сцилла.

Я положил их обратно в стол и покончил с этой работой. Было уже довольно поздно. Мы пошли в гостиную, зажгли камин и устроились в креслах.

- Аллан, - сказала она, - я хочу подарить тебе что-нибудь, принадлежавшее Биллу. Подожди, дай мне договорить. Я все думала, что тебе было бы приятнее получить, и, по-моему, я выбрала правильно. - Она перевела взгляд с меня на камин и протянула руки к огню.

- Ты получишь Адмирала, - сказала она.

- Нет. - Я сказал это очень твердо.

- Почему нет? - Она подняла глаза, вид у нее был разочарованный.

- Дорогая моя Сцилла, это слишком ценный подарок, - сказал я. - Я думал, что речь идет о чем-нибудь вроде портсигара или кисета для табака. Ты не можешь отдать мне Адмирала. Он стоит несколько тысяч. Ты должна продать его или давать его жокеям от своего имени, если хочешь сохранить его. Но ты не можешь подарить его мне. Я поступил бы несправедливо по отношению к тебе и детям, если бы принял такой подарок.

- Может быть, он и стоил бы несколько тысяч, если б я продавала его. Но я не могу продать, ты это знаешь. Я не в силах была бы это сделать. Он слишком много значил для Билла. Продать, тем более сейчас - нет… Но ты ведь знаешь, мне не по средствам содержать его, ведь после Билла остались долги. Я подарю его тебе, он попадет в хорошие руки, его судьба порадовала бы Билла, я знаю. Видишь, я все обдумала, не отказывайся, Адмирал твой.

Она решила это твердо.

- Тогда я просто временно возьму его, внаем, что ли, - сказал я.

- Нет, в подарок. Это подарок от Билла, если хочешь, считай так.

Мне пришлось согласиться, я от всего сердца поблагодарил ее.

На следующий день я чуть свет поехал в конюшни Пита Грегори, чтобы напрыгать моего неопытного Безнадежного через учебные барьеры. Заморосило, но не зря же я ехал в такую даль, мы все-таки решили вывести лошадь. Безнадежный поскользнулся на влажной траве перед первым препятствием и после этого не очень охотно брал остальные.

Мы плюнули и отправились домой к Питу. Я сказал ему, что Адмирал теперь мой и что я буду скакать на нем.

Он сказал:

- Адмирал записан на Большой приз в Ливерпуле, ты знал это?

- Ну конечно! - воскликнул я в восторге. Я еще ни разу не участвовал в скачках, где разыгрывается большой национальный приз, и внезапная перспектива оказаться там через две недели подняла у меня настроение.

- Хочешь попробовать?

- Еще бы! - сказал я.

Мы потолковали о планах насчет остальных моих лошадей, и Пит сказал, что Палиндром в отличной форме после Челтенхэма и на него вполне можно рассчитывать в Бристоле. Мы вышли поглядеть на него и на других лошадей, и я исследовал накостницу у Поднебесного. На ноге еще был отек, но дело явно шло на поправку.

От Пита я поехал в Брайтон, а «лотос» оставил на стоянке, я делал так и раньше. В Брайтоне, выйдя из здания вокзала, я бросил взгляд на такси. На площади - три машины без желтых щитков.