Он сделал большой глоток кофе и взялся за еду. Омлет неплох. Был бы еще лучше, если б каждый раз не приходилось либо отрывать пальцами длинные тягучие нити расплавленного сыра, либо терпеливо наматывать их на вилку.

Кирк был очень голоден. Собственно, он был голоден уже несколько недель. Да, ничего не скажешь, лекарство основательно прочистило мозги, но желудок все время требовал еды. Лучше всего утолял голод фастфуд.

Он ел быстро и жадно. Определенно, этот городок – настоящий рай для человека, который не хочет жить по чужим правилам. Дробовик в охотничьем магазине раза в четыре дешевле, чем, скажем, в Бостоне. А к северу от Огасты никто и слова такого не слышал – капучино.

Кирк прожевал кусок бекона, потом вслух, скривив губы, с отвращением произнес: капучино – и засмеялся. Официантка за стойкой посмотрела на него как на сумасшедшего.

Ресторан открыт для дальнобойщиков круглые сутки. Заправленные, свирепого вида грузовики выстроились на стоянке. Там же и туалет типа скворечник – само собой. В такой глухой угол канализацию не протянешь. До Бостона четыре часа. Ладно, три с половиной, если по пустой дороге.

Кирк посмотрел на часы на стене, взгляд остановился на голове лося рядом. Вот это да, настоящий монстр…

Подивился тому, какой перченый омлет, странно даже, что сосиски не взрываются от собственной огненности. Одобрительно покивал. Адская смесь чили и табаско.

На джинсах после вчерашнего пятно – сперма. Девица схалтурила. Ее счастье, что он не сразу заметил. Надо бы замыть… но какая разница?

Сосущее чувство голода постепенно отпустило.

– Еще кофе? – Незаметно подошедшая официантка высыпала в мисочку еще с десяток капсул со сливками.

– Да-да. Спасибо.

Она подлила ему кофе, сунула счет под солонку и ушла. У них, похоже, не только на канализацию денег нет, но и на нормальную бумагу – эта серая, зернистая, чуть ли не оберточная. Кирк посмотрел – дешево до смешного – и выложил последние деньги. Где-то у него была карточка, но он предпочитал по старинке, наличными. Надежнее.

Мельком подумал о жене, потом вспомнил вчерашнюю девку. Совсем молодая, не старше Лотти.

А вот про свою приемную дочь ему думать вовсе не хотелось. Надо бы собраться и позвонить ей, но как? Он уже много лет с ней не разговаривал. Поначалу не хотел втягивать в ад, куда угодил, а потом… Невидимая стена росла и росла.

Да и пусть. Кирк решил давным-давно – он одинок. Раньше этот вывод хоть и несильно, но огорчал, но постепенно он осознал преимущества одиночества. Одиночество придает человеку силы. Даже Иисус окончательно осознал свою свободу не раньше чем его все предали. В этом и есть величие человека. Величие и отличие: человек не животное. Наличие стаи не является обязательным условием существования. Кстати, и способность казнить себе подобного не уникальна, у животных такое тоже встречается. А уникально вот что: ни один зверь не убивает, стараясь доставить жертве как можно больше мучений. Только у людей есть понятие наказания, а главное – память. Без памяти отсроченная месть невозможна.

Кирк заставил себя допить кофе – может, все-таки пройдет голова. Побаливает уже несколько дней. Кивнул официантке и пошел к стеклянной двери. Шестьдесят по Фаренгейту, довольно тепло даже для мэнского апреля. В лужах после вчерашнего дождя расплывчатые отражения уличных фонарей.