Если отцу нужно солнце – она станет его солнцем. До последнего вздоха.

А сейчас их путь лежит в Нортвудс, к реке Алагаш, к озерам. У Теда в кои-то веки будет возможность погрести на его любимой байдарке. Селия хоть и в спешке, но тщательно все спланировала. Две недели хижина в их распоряжении. Они будут ловить рыбу и жарить ее на гриле. Плавить пастилу с шоколадом и намазывать на крекеры. А по вечерам сидеть на причальных мостках, болтать ногами и посмеиваться над взволнованными серенадами гагар. Она, кстати, купила теплые носки и флисовые куртки – в начале лета погода в Мэне может быть очень и очень капризной, а еще даже не июнь. Невыносимо длинный год…

– Значит, они остановили прививки? – внезапно спросил Тед. – И теперь ни у кого нет доступа?

Прозвучало сухо, но Селия поняла – папа старался держаться нейтрально. Никого не корить.

Надо было раньше выключить радио. Именно эта фраза прозвучала как раз перед тем, как она нажала кнопку. Отец же прекрасно понимает, что вся эта история с Зельцером имеет к нему самое прямое отношение.

– Re-cognize все равно пока не получил одобрение правительственной комиссии. Проект еще не завершен. Мы в третьей фазе.

– Третья – это последняя?

– Да.

Тед замолчал. И Селия тоже не стала вдаваться в объяснения. Движение становилось все реже и реже. На обочинах полевые цветы. Обычно они не решаются расти вдоль дорог, высовывают нос и тут же прячутся, их отпугивает вонь выхлопных газов.

Дэвид сейчас сидит в поезде на юг. Неизвестно, когда они увидятся.

– Да… третья фаза. Как в жизни, – задумчиво произнес Тед. – Первая фаза – когда все растет. Когда я впервые был в штате Мэн.

И опять замолчал. Селия покосилась на отца – что он хотел сказать?

– Вторая фаза. Когда я вроде бы должен был вырасти. Когда твоя мама забрала тебя и уехала в Лоуэлл.

Селия чуть не до крови прикусила губу. Отец никогда с ней про это не говорил.

– Как бы я хотел, чтобы ничего этого не было… Всю жизнь раскаивался.

– Ты имеешь в виду интрижку с миссис Шеридан?

– Да. Хотя нет. Не могу себе простить, что я никаких усилий не приложил, чтобы забрать вас домой.

– Забрать… странное слово. Никого нельзя “забрать” против воли.

– Попытаться-то можно было.

– Не знаю. Мама… она вряд ли вообще понимала, что значит “прощать”.

– И заболела, – севшим голосом сказал Тед. – И опять я ничего не мог сделать.

– Папа! Ты не виноват в маминой болезни. Никто не виноват.

Селии захотелось плакать. Что-то уж чересчур слезливой она стала. Возможно, потому, что в последнее время она тоже часто вспоминала мать.

Их с внезапным воем обогнала громадная фура. Селия инстинктивно вцепилась в руль. Еще не меньше часа езды. Она долго выбирала эту охотничью хижину, старалась найти что-то подальше от цивилизации.

– И не забудь: третья фаза. Когда из закоулков мозга выползает мудрость и прет изо рта, из ушей и ноздрей.

Селия благодарно улыбнулась. Ей вовсе не хотелось грустить.

– А ты, Тыквочка? Ты еще не собралась завести ребенка? Уже большая вроде бы.

– Что? – Она засмеялась. – Ребенка?

– Это единственное, что имеет ценность, – серьезно произнес Тед. – Говорю с высоты третьей фазы. Моя мудрость не имеет границ, и вот что я тебе скажу: только дети делают нас людьми.

– Папа! Я ведь даже не замужем.

– Тебе выйти замуж проще простого.