Селия вытерла слезы и мотнула головой, стряхнула наваждение. Сейчас не время раскисать.

Дэвид нажал на кнопку. Все лампочки одновременно подмигнули, с характерным чмоканьем, точно поцелуй, сработал центральный замок. Он обернулся и передал ей ключ. Они обменялись долгими взглядами. Селия обошла машину и открыла пассажирскую дверцу.

– Готов?

– Готов, готов.

Теду Йенсену шестьдесят пять, но он крепок и силен как бык. Неудивительно – многолетний физический труд на свежем воздухе. Легко забрался в небольшую машину и нерешительно глянул на дочь. Она помогла ему пристегнуть ремень и повернулась к Беньямину:

– Увидимся.

– Я вас встречу.

Дэвид пожал Беньямину руку.

– Тысячу раз спасибо, – сердечно произнес он, сомневаясь, существует ли подходящее числительное. Десять тысяч раз? Сто тысяч?

Беньямин улыбнулся и в сопровождении охранника пошел к главному входу.

Ради меня он пошел на риск, подумала Селия. Возможно, больший, чем он думает.

Дэвид взял ее за руку:

– Твой папа сияет от счастья.

– Еще бы… спасибо за помощь.

– Ты все делаешь правильно. Вам и в самом деле очень нужно побыть вместе. Я все понимаю.

– А я думаю про остальных. Жуткая, непростительная жестокость и несправедливость.

– Они тоже вернутся домой, Селия. К сожалению, только когда наступит рецидив. Никакому персоналу не справиться с двумя тысячами больных альцгеймером.

Она закусила губу.

– А если ему станет хуже?.. Вернее, не если. А когда ему станет хуже?

– Сейчас-то Тед чувствует себя прекрасно. Не надо думать ни о чем другом. Главное, у вас есть время побыть вместе. Используй его.

Они обнялись. Он прикоснулся губами к ее щеке.

– Поезжай. А то появится еще какой-нибудь цербер.

– А ты как будешь добираться?

– Возьму такси и сяду на поезд. Позвони, когда сможешь. И не думай обо мне. Занимайся отцом.

– Не знаю, как тебя благодарить.

– Зато я знаю. Приезжай, как только вернешься.

Селия обняла его изо всех сил.

– Я тебя люблю.

– Я тоже. Будь внимательнее на дороге.

Дэвид подошел к окну, пожал руку Теду, отошел от машины и помахал рукой. Селия нажала кнопку зажигания.

– Первым делом надо поесть, – сказал она отцу, перевела крошечный рычаг автоматической коробки и отпустила тормоз. Машина тронулась с места.

– И знаешь что, Тыквочка? Насчет поесть – не откажусь.

Как только они выехали с парковки, Селия достала из бардачка бейсболку с изображением лося и надвинула на глаза.

Теперь они путешествуют инкогнито – отец и дочь.

* * *

– Ты только представь, она изрезала себе все лицо. И повредила глаз.

Матьё вытянулся на футоне и зажмурился – видно, попытался представить картину. Адам присел рядом. Солнце палило прямо в окно. Уже почти десять, надо бы ехать на работу, но он никак не мог себя заставить. Никакого желания.

– Жуткое дело.

– Хорошо, что себе, а не кому-то еще.

– А какая разница? – неожиданно спросил Матьё и похлопал Адама по спине. – Человек пострадал. – Заметил, как изменилось лицо Адама, и поправился: – Ладно, не обижайся. Я пошутил. Но… вообще-то ничего хорошего.

На верстаке Матьё две неоконченные работы. В тот раз их не было. Какие-то загадочные конструкции из стали.