С восточной стороны, за забором, увитым неизвестным науке вьющимся сорняком, – гавань. Он уже смотрел в Гугле – там ничего интересного, кроме нескольких небольших верфей. День теплый, настоящее лето. А в Бостоне наверняка жара…

Ему очень не хватает Гейл. Его всегда смешили выражения типа “моя дорогая половина”, а сейчас понял – что-то в этом есть. Не то чтобы они всю жизнь были неразлучны. Он довольно часто уезжал в деловые поездки, иногда она сопровождала его, чаще – нет. И никогда не жаловалась. Гейл по части приспособляемости – настоящий феномен, хотя сравнивать ему не с кем. Никогда не жаловалась, никогда не чувствовала себя жертвой. У нее были свои привычки, даже не привычки, а ритуалы – куда положить обувь, как развесить сорочки и костюмы в шкафу. Но она всегда была рядом. Гейл прожила жизнь на продиктованных им условиях – и никогда не протестовала.

Либо ее желания совпадали с желаниями мужа, либо у нее вообще не было желаний. А вдруг ей приходилось от чего-то отказываться ради мужа? Об этом даже думать не хотелось.

Приспособляемость… что это? Как определить? Хороший, покладистый характер? Хитрость? Но ради чего ей хитрить? Как бы там ни было, Роберт много раз задавал себе вопрос: любит ли он Гейл? И всегда приходил к одному и тому же ответу: да. Я ее люблю.

Жаль, что окно его палаты выходит не на ту сторону. Роберт все время ловил себя на том, что ему хочется назвать свою комнату не палатой, а камерой, – но нет, все же не камера. Больничная палата, в общем-то вполне приемлемое жилье, но вот окно… Куда лучше было бы, если бы оно было обращено на эту сторону, к воде. Здесь постоянно дует легкий морской бриз, пахнет морем… Он в который раз посмотрел на забор. А что, если улучить момент, перелезть и пройти на берег, пока не поймали?

Дурацкая мысль. А попросить кого-то помочь – еще глупее. И что там делать, на берегу? Утопиться? Но он где-то слышал, что утопиться по собственной воле невозможно. Нужна лошадиная доза алкоголя или наркотиков. Один из его товарищей по профессии, тоже адвокат, который много работал с делами о самоубийствах, говорил, что тонуть в соленой воде гораздо мучительней, чем в пресной. Интересно, откуда он знает? Чтобы это утверждать, надо утопиться сначала в пресной воде, потом в соленой и только тогда сравнивать. Или наоборот: сначала в соленой, а уже потом в пресной. Гораздо комфортнее, утверждал этот специалист по самоубийствам, застрелиться или повеситься. Так и сказал – комфортнее. Ну нет… лучше всего нанять киллера, возразил тогда Роберт. Тот захохотал – правильно. Одна беда: те, у кого есть средства нанимать киллеров, самоубийством не кончают.

Да… если есть деньги, даже эту сомнительную работу по самоубийству можно поручить кому-то другому, самому не с руки. Это ли не наивысшая степень трусости?

Он со злостью пнул камень. Один из охранников – как ни странно, тот, что подальше, – поднял голову.

Роберт кивнул ему и пошел дальше, хотя намеченные десять кругов уже отработаны. На одной из лавок сидели два старика, оба в тренировочных штанах и футболках. Физиономии багровые, будто просидели на солнце весь день. Но это же невозможно, прогулка по распорядку двадцать минут, не больше. Дважды в день. Впрочем, можно попытаться договориться с этим шведским врачом, он производит впечатление разумного человека. Приносит книги, с ним есть о чем поговорить. Никогда не ссылается на занятость, а если и ссылается, то всегда возвращается, чтобы продолжить беседу. Договориться можно о чем угодно. Вот, к примеру, эти двое. Кто-то же разрешил им загорать?

Роберт задержался, сделал вид, что отдыхает, и прислушался – интересно, о чем они говорят? Оказывается, о рыбалке. Один рассказывает, какую рыбу он поймал в последний раз, пилит ладонью плечо на вытянутой руке.