– Но почему? – спросила Селия.

Беньямин пожал плечами:

– Откуда я знаю? Появилась возможность. Представился случай – и сбежал.

Они подошли к отцовской палате. Тед тут же сел на край койки, развел руками и с нескрываемой иронией произнес:

– Наконец-то дома.

– Ничего, папа. Недолго осталось. Ты ведь помнишь – я говорила в дороге.

– Я бы тоже сбежал. Хотя второй раз вряд ли получится.

Селия улыбнулась. Впрочем, после разговора с Дэвидом улыбка вообще не сходила с ее лица. Но Беньямин оставался мрачно-серьезным.

И она поняла, что ситуация в самом деле опасная.

– А что говорит полиция? Когда они начали искать?

– Почти сразу. Телефон он взял, но выключил. Деньги… понятия не имею. Богатый человек, наверняка есть и наличные, и карточка.

– А не может так быть, что он просто заблудился? Бродит где-то поблизости.

– Ну нет, только не Роберт Маклеллан. Когда я последний раз с ним разговаривал, он читал Шекспира по памяти. Большой кусок. Это, скажу я вам… Нет, он не заблудился. Как бы не совершил какую-то глупость.

– Ты имеешь в виду…

– Не знаю. Ничего не знаю.

– Он был в депрессии?

– Нет… или да, разве поймешь. Депрессия проявляется по-разному. Мне кажется, он кипел от обиды и унижения, хотя и старался скрыть. Не знаю, в какой психологический профиль это укладывается, я не психотерапевт.

– Дэвид сказал, что агрессия связана с перенесенным сифилисом. Ты наверняка уже в курсе. То есть у человека должны найтись антитела. Это же наверняка легко проверить.

– Не так уж легко… Антитела против бледной спирохеты исчезают довольно быстро после окончания лечения. Через полгода нет и следа. Самое большее – через год.

– Очевидно, это не так. Чего-то мы не знаем. Остаются какие-то трудно выявляемые механизмы. Или, возможно, выявляемые, но пока неизвестным нам способом.

– Как бы там ни было, я проверил анамнез. Никаких указаний. К тому же трудно представить, что этот человек мог заразиться сифилисом. Его жизненный стиль… – Беньямин покачал головой. – Маловероятно.

– Я еду прямо на работу. Может быть, что-то удастся выяснить.

– Полиция уже на ногах. Как только будет что-то новое, сообщу.

Селия посмотрела на отца. Тот безучастно смотрел в окно, его будто и не интересовало происходящее. Вид довольно печальный – наверное, из-за заметно отросших волос. Там, в хижине, он выглядел совсем по-другому. Был похож на веселого лесоруба.

Беньямин перехватил ее взгляд.

– В администрации заказали парикмахера. Стрижка нужна не только Теду.

– Вот видишь, Тыквочка? – неожиданно оживился отец. – Пятизвездочный отель. В крайнем случае четырех, но никак не меньше.

– Мне надо ехать, папа, – улыбнулась Селия.

– Я так надоел дочке, что она чуть не прыгает от нетерпения.

– Ничего подобного, – запротестовал Беньямин. – Если ей кто и надоел, так это я.

– Вы оба мне надоели, – улыбнулась Селия. – Все образуется. Мало того – уверена, что очень быстро. И ты, папа, поедешь домой. – Она повернулась к Беньямину: – И ты тоже.

– Мое самое заветное желание.

Селия крепко обняла отца и долго не отпускала.