Селия крепко обняла отца и долго не отпускала.

– Мне давно не было так хорошо, как в эти дни, папа.

– Лучший отпуск в жизни, – хрипло произнес Тед.

– Я тебя очень люблю. Держись.

– Да-да. Поосторожней за рулем.

Она встала и подошла к Беньямину.

– Очень прошу, как только что-то станет известно, сообщи. Маклеллан, ты сказал? Мне кажется, я даже помню его лицо. Не столько его, сколько жены – редкостная модница. Но в любом случае, пока его не найдут, покоя никому не будет.

Селия на секунду вернулась к отцу, обняла еще раз, шепнула “все будет хорошо” и торопливо выбежала из комнаты, на ходу нащупывая в кармане джинсов ключ от машины.

* * *

Гейл достала столовое серебро, вынула ящики, вымыла, вытерла и все вернула на место. Непонятно, откуда берется пыль, ящики давно никто не открывал. Потом занялась шкафами. Несколько сортов муки, которые она когда-то купила по совету Майры – очень, очень полезно, – отправились в мусор. Полбяная мука, гречневая… Как-то она попробовала испечь хлеб из этой муки – ничего хорошего. Странный привкус, которому Роберт тут же придумал определение: веганский. А иногда иронично покачивал головой: очень, очень, даже чересчур полезно. Самое ужасное – полный запрет на соль. У Гейл было чувство, что Майра после нелепой, даже гротескной смерти мужа – залез под кровать и застрял, ты представляешь? какой ужас! – больше всего боится, что и с ней случится нечто подобное. Никакая пряность на свете не спасет этот пресный, безвкусный полбяной хлеб.

Гейл переедание не грозит. Без Роберта она почти ничего не ела. Ее даже беспокоило – почему она не голодна?

Содержимое на полках заметно поредело. Старый, пересохший изюм, сушеный чернослив, курага – все, у чего срок годности заканчивался или уже истек, полетело в ведро.

Настоящая весенняя приборка. У нее даже настроение поднялось – встала пораньше и, еще толком не одеваясь, открыла платяные шкафы. Футболки Роберта – зачем они здесь? В летнем доме на Кейп-Код этих футболок штук двадцать, а в городе он никогда их не носит. Ее майки-безрукавки, которые она вряд ли когда-нибудь решится надеть – кому хочется показывать дряблую кожу на руках? Старые носки Роберта, ношеные телесные колготки – все на выброс. Теперь она носила только черные.

Набралось два больших пластиковых мешка. После ланча отвезет их на станцию сортировки мусора.

Настала очередь ванной. Перенюхала все духи – это было как путешествие во времени. Burberry… Куплены в Лондоне, настолько интенсивный аромат, что они с Робертом целый час проветривали номер. Guerlain Shalimar… Когда-то любимые, но не по возрасту, сплошная экзотика – ваниль, ладан… Перед глазами встала Венеция. Она купила этот парфюм в аэропорту. Какой замечательный был уик-энд! Они ели пасту на набережной у моста Риалто, хохотали над хитрым воробьем, пристроившимся на парапете и выжидающим момент, когда кто-то отойдет от столика. Тут же срывался, совершал налет и мгновенно возвращался на свой наблюдательный пост с длинной спагеттиной в клюве. Потом, разумеется, катались на гондоле.

Некоторые города настолько знамениты, что невольно охватывает волнение. Похожее чувство она испытала в Париже.

Роберт показал ей весь мир. Можно сказать, он научил ее жить, и с годами Гейл все больше переполняло чувство благодарности.

Побрызгала пенкой на зеркальные двери, тщательно протерла бумажным полотенцем и посмотрела на свое отражение. Без косметики вид, будем честны, непрезентабельный, довольно печальный, но сначала надо закончить уборку. Пропылесосить большой дом – дело нелегкое.

На всякий случай проверила остальные ящики, но там все оказалось в порядке.