|
Этот старик помнил все, что когда-то прочитал, потом все забыл, а потом опять вспомнил… Такое полное, даже избыточное возвращение памяти само по себе загадочно. Пару недель назад Беньямин наткнулся на одну из множества статей, посвященных некоему “Пациенту Г. М.”, Генри Молисону, – один из самых известных случаев расстройства памяти. Больной страдал эпилепсией, и в пятидесятые годы была сделана попытка вылечить болезнь хирургически, путем удаления так называемого гиппокампуса – части мозга, по форме напоминающей морского конька. В то время роль гиппокампуса была неизвестна, эта часть мозга считалась рудиментарной и не несущей никаких функций. Эпилептические припадки и в самом деле прекратились, но больной после операции потерял способность что-то запоминать. При этом он в мельчайших деталях мог восстановить события своей жизни до операции, но после вмешательства – как отрезало. Не мог вспомнить ничего из случившегося полчаса назад.
Эта статья навела на мысли о Роберте Маклеллане. Почти полностью уничтоженная альцгеймером, но вновь вернувшаяся память. Длинные, безупречно точные цитаты из книг, к которым он не возвращался долгие годы. Все выглядело так, будто болезнь побеждена, но Беньямина не покидало необъяснимое чувство: память вернулась, интеллект вернулся, однако все же чего-то не хватает. Чего-то, чему он не мог подобрать определения. Присутствие? Вернее, его отсутствие. Отсутствие присутствия. Роберт оценивал произошедшее точно и даже глубоко, но как бы со стороны, с позиций высшего судьи. Беньямин перевернул страницу. Чапараль, Даллас, тетушка Ирен, мучительная смерть святого Иоанна, Кэрол, флот. Три мушкетера. Нужна ль земля могильному червю, Чтоб источить твой мозг и подтвердить ничтожность жизни? Эдна Сент-Винсент Миллей. Вообще-то надо было все это показать полицейским. Может быть, странный дневник поможет подобрать ключи к загадке исчезновения нестандартного пациента. Впрочем, те двое, что осматривали палату Роберта, вряд ли заинтересовались бы записями. Отрывочные заметки вовсе не содержат прямых указаний на задуманный побег. А вот для него они стали открытием. Он полагал, что Роберт предпочитает читать, а не писать. Хотя для человека, прошедшего через то, через что прошел Маклеллан, это вполне естественно. Игра восстановившегося разума и попытки определиться, выпутаться из паутины собственной памяти. Неплохо бы попросить и остальных пациентов вести дневник. Это, конечно, не его дело, но для психологов такие записи наверняка имеют ценность. При всех достижениях современной медицины она постепенно разучилась видеть в пациенте человека. Да, нагрузка на врачей увеличилась, здравоохранение, как и любая дотационная отрасль, требует оптимизации. Поэтому больные так и не могут понять, кто же именно занимается их лечением, каждый раз они видят новые лица, их посылают из больницы в больницу, потому что стараются с максимальной нагрузкой использовать дорогостоящее оборудование. Конечно, дисбаланс психики часто удается отрегулировать с помощью лекарственных препаратов, но при этом что-то теряется. Беньямин вовсе не был религиозен, однако его никогда не оставляла уверенность, что в каждой человеческой душе есть что-то необъяснимое. Что-то, от чего зависит ощущение счастья и гармонии. Почему некоторые люди чувствуют себя счастливыми, а другие точно в таких же обстоятельствах – несчастными? Роберт Маклеллан. Человек, пытающийся восстановить и, возможно, объяснить утраченное прошлое – или, как он с горечью его называл, “растраченное”. А может, и не объяснить, а сохранить – он же прекрасно знал, что вновь соскользнет в беспамятство. И был уверен, что это неотвратимо. – Он взял напрокат машину. Беньямин вздрогнул. Оказывается, в кабинет вошли двое полицейских. – Расплатился кредитной картой, – полицейский глянул в телефон, – “Энтерпрайз”, восемь пятнадцать утра. |
