Рожи молчала. Она знала имя своей предшественницы, но не любила без надобности говорить.

— Не знаю, кто здесь был раньше.

— Впрочем, это неважно. Позже вспомню. Мне хотелось бы знать, куда она делась. Дело в том, — добавил он, несколько колеблясь, — что она должна мне достаточно значительную сумму, но, очевидно, забыла об этом.

— К сожалению, господин доктор, — подняла брови девушка, — не могу вам ничем помочь. Я об этом ничего не знаю.

— Гм. Жаль, очень жаль…

В кабинет зашла Эстер Боруш. Ее каштановые волосы сверкали, лицо разрумянилось. На губах выигрывала радостная улыбка, которая бывает у детей, когда они добиваются первого успеха в жизни. Она увидела незнакомого посетителя, и выражение радостного возбуждения исчезло с ее лица. Девушка сухо кивнул гостю.

Тот встал.

— Доктор Сегеди, — представился он, элегантно склонив голову. — Дочь профессора Голуба?

— Нет, — пояснила Эстер. — Только его ассистент…

Сегеде с удовольствием рассматривал стройную, красивую ассистентку.

Вспомнив о неотложной работу на кухне, Рожи попросила Эстер побыть с врачом и вышла.

— Очень рад… Я уже много слышал о вас, — обратился к девушке Сегеде.

— Обо мне? Где вы могли услышать?

— В кругу врачей. Теперь много говорят об опытах профессора Голуба. В связи с этим вспоминали и о вас. Но знаете, какой я представлял себе вас?

— Интересно, какой?

— А вы не обидитесь, если скажу?

— О, что вы!

— Так вот… — Сегеде засмеялся. Рассказывая, он жестикулировал руками. Эстер обратила внимание на то, что на кисти правой руки у него бинт, прилеплен пластырем. — Я представлял вас в роговых очках, с серьезным лицом многознайки и с косой, закрученной на макушке.

— Видите, как иногда подводит людей их воображение, — улыбнулась Эстер.

— А как идет работа? Я слышал, что она уже завершена?

— Да, слава богу.

— А скажите, — интересовался дальше Сегеде, — когда будет опубликовано открытие?

— Не знаю. Это дело господина профессора…

— Все с нетерпением ждут результатов. Честно говоря, и я сам. Когда-то мечтал стать исследователем… — задумчиво сказал Сегеде и опустил веки.

— И что же вам помешало?

— О, это долгая история. Бедные родители, шестеро детей. Один я учился дальше. Получил диплом и долгое время был безработным, потом десять лет в колониях, вдали от родины, в Азии. Эх… не стоит об этом говорить. Вы, молодежь, даже не представляете, какая у вас прекрасная жизнь. Возможность учиться без забот, стипендии…

— Не могу сказать, что она была однообразной, Индия, Индонезия — это чудесные края, полные таинственности, древних чар. Там много странных людей и еще больше странных обычаев. Конечно, все это увлекает только тех, кто следит за жизнью из окон своих дворцов. Кроме того, кому приходится вести борьбу за хлеб насущный против предрассудков и старинных обычаев, все это волнует и интересует только сначала, а потом начинает надоедать.

— Я охотно поехала бы туда и поработала два-три года, — сказала девушка.

— Два-три года, конечно, можно, но десять… Знаете, что значит десять лет в тех местах? Иногда месяцами не видишь белого человека. Культура и цивилизация кончается сразу за полотном прямых бетонированных дорог, которые связывают шахты, месторождения нефти и крупные поселки.