— В Анжу восстание, Бургундия собирает войска у границ. Лондон занят своими внутренними делами и сбором воинских частей. В Германии наемников собирают. Впрочем, как и остальные.

— Они не договорились?

— Сомневаюсь, что в принципе возможно. Все надеются занять трон и родственникам не уступят.

Очень плохо. Или хорошо. Смотря как поглядеть. Может, франки и отобьются, затянув.

— Флот?

— Сам черт не разберет. Большинство кораблей ушло в Англию и Фландрию, которые отнюдь не дружны. Похоже, станут топить всех подряд. Торговцам лучше не соваться в Европу. Тем более что испанцы наверняка вмешаются и станут захватывать всех подряд. Они не обязаны разбираться в наших спорах, и все граждане Соединенных Королевств для них враги.

— Если одно из правительств не заключит договора с Мадридом, расплатившись чужими территориями.

— Какие же они чужие, — рассудительно возражает, — монарх или республика — все равно одно государство претендует на все земли.

Я посмотрел выразительно.

— Вы думаете? — озабоченно переспросил. — Да, это было бы не очень хорошо.

— Будет очень плохо всем. Войны в Старом Свете давно не случались. Все больше по Индиям да Индонезиям с островами последние пару сотен лет. С Османами не в счет, их давно бьют без особой опаски. Алжир заселяют наши, Марокко — испанцы. Теперь все изменилось. Одна радость — можно и дальше блефовать, выбивая привилегии для американских колоний.

— Крайне выгодно управлять, — усмехнулся он, — одновременно ссылаясь на невозможность принять общее решение.

— Когда-нибудь придется выбирать. И похоже, согласия действительно не существует. Треть депутатов за монархию, колеблясь, кому отдать предпочтение, отчего партия не способна оформиться, треть за республику, остальные сами не уверены, чего хотят.

— Так это еще нормально. Обычно с той и другой стороны процента по два умеющих думать. Еще пять ошибаются, полагая, что думают. На самом деле используют готовые шаблоны. Остальные следуют за лидерами. Вот у вас какое мнение?

— В качестве начальника?

— В качестве человека, неоднократно бравшего на себя ответственность, — он не льстит, серьезно, — и обычно принимающего правильные решения.

— Не всегда! — показательно удивляюсь. — Ладно, шучу. По мне, надо продолжать ждать победителя и потом присягать монарху или кто там окажется. Республика — почему нет. Главное — сохранить самостоятельность во внутренних делах.

— А не лучше ли провозгласить независимость? — вкрадчиво потребовал Раус.

— Нет, полковник. Не потому что обожаю высшую власть и дворянский титул. Просто в итоге получим гражданскую войну и вторжение победителя с целью вернуть под его крыло. На фоне продолжающихся столкновений с индейцами и перехода части собственных граждан на их сторону шансов победить почти нет. Да и крови это будет стоить немало при любом раскладе. Оптимально — отдать международную политику Европе, при условии полной самостоятельности во внутренних делах и равенстве колоний вместе любому государству Соединенных Королевств. Чужие законы не могут распространяться на Америку, вплоть до вербовки моряков и солдат. Ничуть не хуже независимости, однако мы не остаемся одиноки, а имеем мощных союзников. Ей-богу, иметь на таких условиях номинального главу в Париже или где угодно совсем не обидно. Главное — уже не назначит постороннего править и не перекроет правилами торговлю.

Дверь распахнулась без стука, и, не успев ничего сообразить, я взвился со стула.

— Все в порядке, — сказала Рут и поманила за собой.