— Эт точно голанец расписал, — усмехнулся Кузьмич. — Российскому государству, стал быть, цветы, а сами плоды в Голландию будут увезены. Всё точно.

   — А как же ты советуешь, Иван Кузьмич?

   — Я так, стал быть, советую, государь. Тот шёлк-сырец бери за себя, и пусть в Архангельске голанцы покупают его у казны и у купецких людей по договорной цене, а не у персов. Ежели будет позволено голанцам напрямую у персов покупать, то это будет казне, стал быть, прямой убыток, да и нашим купцам разорение.

   — Так договор с голландцами следует нам подписывать?

   — Следует, государь но не на их, а наших условиях.

   — А если они откажутся?

   — Стал быть, одурачить нас хотели. Но я мню, попыхтят-попыхтят, да и примут наши условия. Сырец-то им надобен.

   — А если они через Турцию решат повезти? — спросил Голицын.

   — Они и сейчас везут, да мало. И потом в Турции тоже не дураки, за тот сырец галанцев, стал быть, стригут изрядно. Чем же мы, русские хуже турок?

   — А ты что молчишь. Иван Иваныч, ты что предлагаешь?

   — Кха-кха, что я, — переступил купец с ноги на ногу. — Я думаю, надо договор тот написать на два года, посмотреть, что получится. Пусть торгуют все и наши, и армяне, и голанцы. И если в эти годы государевой казне порухи не будет, а только прибыль, то и впредь этому торгу быть прочну.

   — Послушай, Иван, — остановил купца его товарищ. — Голанцы нарочно, стал быть, нам утеснения в эти два года делить не станут, чтоб государь договор подтвердил. А как токмо договор царское величество подтвердит, они в два счета нас от торга отлучат.

   — Ну уж ты скажешь, Кузьмич.

   — А что я скажу. Именно так они в Восточной Индии завладели золотой и серебряной рудою и другими промыслами, отчего теперь себе великое богатство приобретают, а тамошних жителей, стал быть, привели к скудости. Каково тем? На золоте сидят, а жрать и одеть нечего.

   — Так как же быть, Иван Кузьмич? — спросил Голицын. — И так — не эдак, и эдак — не так. Что ж советуешь?

   — Лучше всего оставить тот второй договор с армянами, что6они торговали с русскими купцами по вольной цене, а чего у них русские купцы недокупят, то принять в казну с уплатой из неё деньгами или товарами. Эвон у нас рухляди скоко, можно и денег не тратить.

   — Ну а если они этого договора исполнять не захотят?

   — Тогда указать им торговать шёлком с иностранцами, стал быть, только в Архангельске. Они десять раз ещё подумают, допрежь туда везти. Конечно, при таком обороте будет русским купцам какая-то помешка, однако ж не такая, если иноземцам позволить торговать по всей России, или, хуже того, везти товары через нашу державу.

   — Прекрасная мысль, сын мой, — подал наконец голос патриарх. — Мы ведь греческим купцам ранее для торговли Путивль определили. А что ныне они творят? Ранее к нам ехали из Греции высокопоставленные греки, везли многоцелебные мощи и святые иконы, а вместе с ними приезжали знатные торговые греки и привозили добрые, богатые товары. Но ныне к нам духовного чина никто не приезжает и торговые стали ехать самые незначительные. А порою просто тати, везущие вместо алмазов стекляшки-подделки. А некоторые стали воровать, привозить тайно вино и табак, утаивая и доходы, и места торговли.

   — Что ж ты предлагаешь, святой отче? — спросил Фёдор Алексеевич.