Получив эту грамоту, Щербатов вызвал к себе голову конных стрельцов Змеева.

   — Вот тебе, братец, государева грамота, не мешкая бери стрельцов и отправляйся вверх по Волге вперехват донским казакам. Читай им, дуракам, вслух, и пусть отправляются на свой Дон к своим куреням.

   — А если не послушают?

   — Послушают, раз ссылаются на государеву грамоту, разрешающую утеснять калмыков. Ну а случись, не послушают, пали из пищалей. Пищаль кого хошь убедит. Грамоте-то разумеешь?

   — Нет, Константин Осипович, не сподобился.

   — А как же ты, сучий потрох, читать её собирался?

   — Дык я считал, вы мне её прочтёте, и я буду, развернув грамоту, чесать по памяти. Казаки-то всё равно неграмотные.

   — А если сыщется среди них грамотей?

-Ну и тем лучше. Я ж буду не из головы выдумлять, а то, что вы мне зачитаете.

   — И ты запомнишь?

   — А то.

   — Тогда слушай. «Божиего милостью от великого государя и великого князя Фёдора Алексеевича, всея Руси самодержца...»— торжественно начал Щербатов. Змеев, склонив голову, внимательно слушал.

   — «...К вам обращаюсь я, ваш государь христианский милосердный, зачем вы, прикрываясь именем нашим, творите зло инородцам-калмыкам, разоряя их селения. Пусть они другой веры, но они верны нам, государю вашему, доказав не однажды на многих ратях эту верность. Ради спасения душ ваших я отпускаю грехи ваши, во злобе сотворённые, но заклинаю Всевышним не творить более зла инородцам, а жить с ними в дружбе и мире. Ворочайтесь к домам своим и острите сабли ваши на недругов моих, а не на слуг государевых. Злом за зло воздавать не велю. Великий государь Фёдор Алексеевич».

   — Ну, запомнил?

   — А как же, Константин Осипович, если хошь я слово в слово весь наш нынешний разговор повторю.

   — Разговор мне не надо, ты давай повтори грамоту государеву.

   — Пожалуйста, слушай. «Божиею милостью от великого государя и великого князя Фёдора Алексеевича, всея Руси самодержца...» — начал без запинки Змеев, повторяя даже и интонации, только что услышанные от воеводы.

Воевода, уткнувшись в грамоту, следил по тексту. И когда Змеев торжественно закончил: «Злом за зло воздавать не велю. Великий государь Фёдор Алексеевич», Щербатов посмотрел на него с удивлением, как будто впервые видел.

   — Ну голова, Змеев, у тебя, голова! И надолго запомнил!

   — На всю жизнь, Константин Осипович. Хочешь, повторю твой прошлогодний приказ по разбою на Волге?

   — Я-то уж забыл о нём. Да и того достаточно, что тут начудесил. Держи грамоту, и всё равно её разворачивай, когда будешь читать.

   — Это само собой, Константин Осипович, казаки меня за грамотея примут. Не боись.

   — Как пойдёшь-то, водой или берегом?

   — Водой вверх, пожалуй, шибко тихо будет. Побежим вершними правым берегом. Эдак-то скорее настигнем, а там для перехвата добуду какую посудину.

   — Ну с Богом. А у нас тут с воеводой Салтыковым другая забота — вор Васька Касимов.

   — Пока он на острове, пусть сидит. Его бить надо, когда на стругах выйдет в море.

   — Знаю. Этот сучий потрох и так у меня уж сколь стрельцов перебил, переранил.