— Знаю. Этот сучий потрох и так у меня уж сколь стрельцов перебил, переранил.

Нагнал Змеев казаков у Чёрного Яра: причалив к берегу двадцать две лодки, варили донцы себе кашу.

   — Здравствуйте, донцы-молодцы, — весело приветствовал Змеев насторожившихся казаков, поднимавшихся от кипящих котлов. — Далеко ль собрались?

   — А како твоё дело. Собрались — подпоясались, варим да хвалим.

   — Кто атаман? — уже серьёзно спросил Змеев.

   — Игнатьев.

   — Давай его сюда.

Подошёл атаман, борода белая, ус чёрный, сабля на боку:

   — Ну чё?

   — На калмыцкие улусы подались, — сказал Змеев, и не понятно, спрашивал ли, утверждал ли.

   — Ну пусть так. А тебе-то что надо?

   — Вас мне и надо. Я вам привёз государеву грамоту, вот она!— Змеев лёгким движением раскатал перед изумлённым атаманом грамоту. — Видишь?

   — Вижу, — признался атаман. — Только я грамоте не обучен.

А уж меж казаками зашелестело заветное: «Царская грамота, царская грамота». И потянулись все поближе к атаману.

   — А есть кто грамотный?

   — Есть, — отвечал атаман и тут же позвал: — Филипп, Филя, подь сюда.

Подошёл неказистый казачок, более на подростка похожий, не на мужа.

   — Филя, вот посмотри, сказывают, это царская грамота.

Филя посмотрел, боясь даже прикасаться к грамоте, посмотрел прямо в руках Змеева. Побледнел, сказал с некоторым испугом:

   — Точно. Вот написано, великий государь Фёдор Алексеевич, а вот и печать царская. Она это. Царская грамота, братцы.

   — Так я прочту вам её, — сказал Змеев.

   — Стой, дай хлопцев собрать. Эй, хлопцы, давай до кучи. Грамоту царскую привезли.

Змеев, сидя на коне, хорошо высился над толпой казаков, но когда поднёс к глазам грамоту, то привстал ещё в стременах на носки, став ещё выше. Читал громко, выделяя каждое слово. Прочёл. В полной тишине скатал грамоту, взглянул вопросительно на Игнатьева: ну?

   — Ну что, хлопцы, — заговорил атаман. — Злом на зло государь не велел воздавать. Прав великий государь, мы христиане. Надо, братцы, назад повертать.

Зашумели, завздыхали казаки:

   — Супротив государя неможно.

   — Сразу рассудил. Смысленый.

   — Оно, конечно, калмыки нам великие пакости творили, но что делать. Тоже государевы слуги.

   — Пойдём домой, хлопцы, поперёк государю грех становиться.

   — Послухай, — сказал атаман Змееву. — Как я понял, ты сотник стрелецкий.

   — Голова.

   — Ну голова, всё едино начальник. Вишь, сколь твоих на буграх-то стоят, да все с пищалями. Уж не на нас ли заряжены?

   — Что ты, атаман, пищали мы на волков захватили, тут их тьма. А кони их дюже полохаются. Я ж к вам один подъехал без пищали.

   — У тебя царская грамота, она сильней и пищали, и пушки потянет, однако. Можешь ехать и сказать государю, что донцы его слухаются. Почитай, теперь весь Дон будет о грамоте гутарить. У меня тут едва не со всех хуторов казаки, около двухсот пятидесяти. Разъедутся, всем перескажут.