Loading...
Изменить размер шрифта - +
. даже

лестничную площадку…
Возможно и даже вероятно, что они от меня избавятся, распяв меня… разорвут в клочья на тротуаре…
Всегда приветливая мадам Эсмеральд, из 15-й, меня предупредила об одной даме, имя ее не могу еще назвать… Мадам Эсмеральд – маникюрша, ее

клиентки, они знают все… Так же, как и о высадке, они знают час, точное место… Все радиостанции говорят об этом, не оставляют никаких

сомнений. Они об этом болтают! кафе, толпы, тротуары! Этот общий гомон… Боши разбиты! Осталось истребить всех остальных! (12) Волны

захлебываются собственным хрипом от Томска до австралийского Сиднея, от Абердина до Чада, мол, это будет отбивная, фрикасе из кролика под

белым вином, такого не видали уже три века! прольется кровь как из ведра, кишки будут гнить повсюду! липкие трупы, груды трупов нацистов!

вся шайка! «Составьте ваши собственные списки!» Союзный десант уже взлетает!
Я тоже создан для полета! Я себя представляю в полете! Я уже лечу! Не только г-жа Эсме-ральд! Другие хорошие люди мне тоже намекали… что я

рассеянный, невнимательный… к тому же радиостанции! На тридцати двух языках! Сразу же после Débarquement,  полное обращение нации к Западу!

всех сволочей на крюки в мясной лавке! По крайней мере, пятнадцать трупов в каждом квартале!  Может, и больше! в каждом подъезде! Это

приказ! Это наше светлое буду-щее! Всеобщее ликование! У меня не так много осталось времени! Франция задыхается… уже три или четыре месяца,

как за мной следят… Очередь любопытствующих у дверей. Тук! Тук! Тук!
Они стучат.
– Здравствуйте, доктор!
Они смотрят на меня исподлобья… даже самые решительные из них стесняются, здесь, сейчас… у них тоже рыльце в пушку. У них души мясников… Я

их гипнотизирую взглядом из-за угла. Мужчины нерешительно блеют, дрожат от страха, движения их беспорядочны, женщины возбуждены!

откровенно!.. молодые – совсем явно! Они уже видят меня на крюке, четвертованного, кастрированного. Быстрей! быстрей! говорят они себе! Его

язык! Его глаза! Вожделение их переполняет, они садятся мне на колени, они меня нежно целуют!.. на улице меня окликают… о, тоже тайком…

знакомые, люди, которые со мной почти никогда не заговаривали… им нужно сказать мне словечко. Я знаю эти взгляды, эти самоуверенные

взгляды…
Уже давно боши поддаются, но вот уже точно три-четыре месяца, как можно считать их действительно разгромленными… И все эти три-четыре

месяца я пожираю глазами сиськи обе-зумевших баб…
Так странно, непривычно, они приходят, чтобы на меня поглазеть!.. Эти тук-тук не закан-чиваются… Моя дверь! Моя дверь! Я не отличаюсь

особой приветливостью, даже вежливостью, я обрываю! я обрываю их речи…
– Главное! быстро! До свидания! Пока!
Тук! Тук! Следующий! Следующая!
– Доктор, пожалуйста!
Это трагедия, скажу я вам, мне бы надо было быть уже далеко… в Лапландии… в Португа-лии… начиная с первых же визитов-«смотрин»… с первых же

косых взглядов… ослепших… Вот главный признак!.. В этом интересе окружающих – жестокость, они приходят посмотреть на ваши трупные пятна…

побыть рядом со смертью, которая их не коснется, не причинит вреда их дорогому «эго», пришло время… их время… примириться со смертью!..

Улыбнись же смерти, своей смерти, воспользуйся тем, что она совсем рядом, заведи с ней дружеские отношения… Они бросают ей в пасть вас

вместе со всеми потрохами… советуют ей ухватить покрепче и больше не отпускать… чтоб она им показала, этим шакалам… что она, смерть, вас

взяла, проглотила! Чтоб это стало для вас настоящей Голгофой! Только для вас! Они ведь пришли поаплодировать смерти, такие воодушевленные…

Они же так ратовали за вашу казнь!.
Быстрый переход