— Все, что ты здесь видишь, это словно отражение, собранное из кусочков кривых зеркал. Не беспокойся, мы точно выйдем там, где надо. — уверенно произнес он. Я только сейчас заметил, что в левом глазу у него был зажат старинного вида монокль. — Стой! — он вскинул руку, призывая меня остановиться. — кажется, у нас проблемы, попробуем решить все переговорами, но если что — будем прорываться.

— Что случилось?

— Тихо. — прервал он меня. — Они идут.

Легкий ветерок, прикосновения которого к своему лицу я не ощущал, нес по улице листы пожелтевших газет, которые издавали едва слышное шуршание, напоминающее шорох сломанных птичьих крыльев, пока они не сталкиваются со зданием или заржавевшей железной оградой. Когда я оглядывался вокруг, то понимал, что единственным звуком, который нарушает тишину, является тихий и заунывный свист ветра и громкий шорох пыли, облака которой поднимаются над улицей после каждого порыва ветра. А потом я увидел их.

К нам двигалось несколько фигур, закутанных в рваные саваны. Я не мог сказать, были ли они когда-то людьми или нет. Больше всего они напоминали картины сумасшедшего художника, который выплеснул на холст свои ночные кошмары.

— Живые… Теплые… Такие вкуссссные… — свистящим шепотом произнесла одна из фигур, а остальные начали кружиться вокруг нас.

— Мы имеем право прохода, согласно договору. — словно чеканя слова, произнес Иезекииль

— Договор? Мир меняется… Договоры больше не работают, еда! — воскликнула фигура и рванула к нам.

Не растерявшийся храмовник тут же встретил ее своим светящимся крестом, от столкновения с которым, у существа задымился саван, а оно само издало душераздирающий крик. Рефлекторно я выхватил кукри, его черное лезвие светилось мертвенно бледным светом. Мы стояли с храмовником друг к другу спиной, а твари кружились вокруг нас, пробуя улучить момент, чтобы напасть.

Казалось, моего лезвия они боялись куда больше, чем светящегося креста католика. Стоило мне им взмахнуть и твари тут же отлетали назад. Ко мне пришло осознание, что так не может продолжаться долго и я призвал моих лоа.

Вокруг меня материализовались пять черных рогатых псов с горящими красным огнем глазами. «Охренеть. А как бы выглядели лич с художником?»

Припав к земле, они скалили свои огромные клыки и низко рычали, псы ждали моей команды, чтобы разорвать тварей, которые посмели нам угрожать.

Фигуры в саване приготовились к очередной атаке, как вдруг из груди одного из них появилось широкое листовидное лезвие. А следом раздался оглушительный вопль.

— Ждем. — скомандовал храмовник. — И песиков придержи.

Из зияющего провала окна пятого этажа прямо на мостовую спрыгнула невысокая фигура. Увидев ее, существа тут же рванули врассыпную, им вслед раздался очередной оглушительный вопль.

— Договор между мертвыми и живыми вечен. — произнес жутким голосом невысокий воин, весь обмотанный бинтами. Он поразительно напоминал мне мумифицированных воинов Имхотепа из фильма Мумия.

— И любой нарушитель будет наказан. — в ответ произнес экзорцист.

— Прошу простить за этих отщепенцев, что-то влияет на наш мир из вашего и таких безумцев, решивших, что договорам конец, все больше. — «БаанШи. Именно ее сила влияет и на их мир», — подумалось мне.

— Я провожу вас к нужному выходу, чтобы подобного больше не случилось.

— Благодарю, — католик важно кивнул, будто для него все было в порядке вещей.

Взгляд забинтованного остановился на мне и неожиданно он задрожал, рухнув на колени.

— Господин! Прошу простить, Господин! Если бы эти твари знали, на кого они попытались напасть… — в его истеричных криках был откровенный ужас.