– Не спишь?

– Умираю, – мрачно отозвалась Бенни.

– Это вряд ли, но выглядишь не очень, тут соглашусь. Я получил сообщение от Саломе. Она по-прежнему с ранеными и будет с ними до самой эвакуации. Челнок прилетит завтра утром, она еще точно не знает, во сколько. Сюда она вернется где-то к полудню. Это очень хорошо.

Бенни слушала его равнодушно, возвращение легионера ничего для нее не значило – Саломе все равно не помогла бы ей. И лишь последняя фраза заставила телекинетика нахмуриться.

– Хорошо? Что здесь может быть хорошего?

– Да я уже устал сдерживаться, – обыденно пояснил Бастьен. – Но это было нужно на случай, если бы она оставила заботу об обгоревших легионерах номеру 4, а сама вернулась сюда. При Саломе особо не развернешься. Теперь же я точно знаю, что ее не будет минимум двенадцать часов – а скорее всего, дольше. Этого времени более чем достаточно.

– Для чего?

– Для экспериментов.

Он ничего толком не объяснил, а понимание все равно появилось. Отчасти потому, что Бастьен наконец перестал дергаться – исчезла нервозность, сам собой прошел нервный тик. На Бенни сейчас смотрел спокойный, уверенный в себе мужчина, и под его темным взглядом пробуждалось то самое чувство необъяснимого преследования. Как будто за ней наблюдает не человек даже, а хищник, притаившийся в ивах…

С Бастьеном было что-то не так. С самого начала. Просто при легионерах он сдерживался, а теперь сдерживаться перестал.

– Это ты за мной следил… – прошептала Бенни. – Зачем?

– Потому что более удачный случай мне вряд ли представится.

Выяснилось, что Бастьена давно уже раздражали солдаты специального корпуса вообще – и женщины из специального корпуса в частности. Бенни не знала, с чего началась его ненависть, да и не хотела знать. Наверняка с какого-нибудь отказа. С пары слов, небрежно брошенных в неподходящий момент. Со взгляда, наполненного презрением.

Это было не так уж важно, потому что маленькое воздействие извне обрушило лавину, давно нараставшую внутри. Бенни понятия не имела, как хилер прошел психологическую проверку, раз в несколько лет проводившуюся в специальном корпусе. Возможно, его безумие вспыхнуло быстро, как лесной пожар, в промежуток между прошлой проверкой и грядущей, поэтому он остался без внимания – пока. Потом его обязательно раскроют, но для Бенни это уже ничего не изменит.

Его психоз должен был уловить штатный телепат, однако почему-то проглядел. Так бывает – если Бастьен удачно замаскировал безумие рядом нервных расстройств. Его состояние приняли как незначительную странность, со всеми случается, работка та еще! Он же пользовался любыми оправданиями, он ждал – и готовился.

Он разрабатывал яды на основе наркотиков, трав и собственной крови. Яды, способные быстро убивать, ослаблять, подавлять особые способности. Вещества, дающие ему власть над теми, кто при иных обстоятельствах не посмотрел бы в его сторону.

Он уже экспериментировал на людях. Его команда тоже участвовала в миссии «Исход», и в колониях, в которые они прилетали, неизменно пропадали молодые женщины. Это никого не шокировало, обстоятельства складывались так, что многим не удавалось остаться в живых. Бастьен пользовался этим, он уже знал, как его разработки действуют на людей.

Теперь ему нужно было проверить, как он способен повлиять на солдат специального корпуса. Однако экспериментировать на товарищах по команде было рискованно: неудача могла обойтись ему слишком дорого. Он снова был вынужден ожидать, пока ему не улыбнулась удача – приглашение на миссию Легиона.

Он ничего не мог сделать Саломе, номер 8 была слишком сильна.