— Смею думать, что наши пути еще пересекутся, если вы пробудете в Тригартане достаточно долго.

— Надеюсь, — ответил Джулиан тем же ледяным тоном. Он остановился и тихо бросил через плечо:

— Пусть ваши племянники держатся подальше от моих земель, Пенхэллан. Стоит им ступить туда хоть одним пальцем, и я не отвечаю за последствия.

И ушел, не дожидаясь ответа.

По правде говоря, Седрик его не слышал. Он снова смотрел на фигуру на лестнице. Она сделала движение, легко сбежала вниз, в холл, перепрыгнув через несколько последних ступенек. И промелькнула мимо, едва задев его, во двор, за Сент-Саймоном.

Седрик подошел к двери. Он наблюдал, как Сент-Саймон подсадил ее на спину роскошного кремово-белого арабского жеребца. Потом он повернулся и пошел в гостиницу.

«Силия вернулась в Корнуолл. Силия или ее призрак?»

Тэмсин повернула голову, чтобы взглянуть на гостиницу, когда они выезжали со двора. Уже не было видно ее дяди, но кровь все еще бурлила в жилах. Седрик Пенхэллан жив, и было ясно, что предстоит битва.

Глава 15

На следующее утро Тэмсин проснулась рано под горой стеганых одеял и тут же почувствовала всевозрастающее в ней непонятное изумление. Глаза ее все еще были закрыты, тело пребывало в полусне, но все чувства говорили ей, что мир изменился. Мягкое маслянистое тепло разливалось по лицу и ласкало веки, и, боясь, что это — обман, она все-таки осмелилась открыть глаза.

Светило солнце, и дело не ограничивалось одним или двумя робкими лучиками — вся спальня была наполнена золотистым светом. Пылинки танцевали в пучках света, лившегося сквозь сводчатые окна, и хрустальные флаконы и баночки на туалетном столике сверкали синими и красными гранями, как драгоценные камни.

Тэмсин ногой отбросила покрывала и спрыгнула на пол. Она скинула ночную рубашку и потянулась, подставляя теплу обнаженное тело. Кожу ласкали лучи, прикасаясь к ней, будто кончиками пальцев, и ей показалось, что до этого она месяцы провела в сырой и холодной пещере.

Она подбежала к окну, широко распахнула его, и дух захватило от изумления и восторга. Внизу открывалась необычайная панорама. Накануне они приехали поздно вечером, в темноте, и она ничего не разглядела. Они спешили укрыться от дождя, и Тэмсин заметила только, как свет свечей отбрасывал тени на темные панели и балки потолков, огонь в массивных каминах, изящную двойную лестницу, ведущую наверх из просторного холла… Вот и все ее вчерашние впечатления.

Сент-Саймон немедленно извинился и ушел к себе, представив предварительно свою гостью и сопровождавших ее лиц домоправительнице, и Тэмсин оказалась в большой угловой комнате с кроватью под балдахином, стенами, увешанными гобеленами, и вышитыми коврами на сверкающем полированном дубовом полу. Ей принесли горячую воду и поднос с ужином — слуги были явно полны любопытства, но по-английски молчаливы, зато Хосефа суетилась за четверых, распаковывая одежду, которая могла им понадобиться в Лондоне. И Тэмсин рано улеглась в постель, чувствуя облегчение и наслаждаясь покоем, после ночей, проведенных в грязных гостиницах и на постоялых дворах. Чистые хрустящие простыни пахли сухой лавандой, огонь отбрасывал трепетные блики на лепной потолок, матрас, набитый перьями, был удобным.

Теперь перед ее глазами был совсем другой мир. Впереди простирались зеленые волны холмов, разделенные партерами[22], на которых располагались цветочные клумбы, вдали виднелось море, сверкавшее синевой под ранним утренним солнцем.

По обе стороны залива можно было разглядеть сильно изрезанный берег, и два меловых мыса ослепительно белели на фоне переливающейся глади моря и синего неба.

Она подбежала к восточному окну и широко распахнула его, затем высунулась по пояс, опираясь руками о широкий каменный подоконник. Вид был настолько непривычным, что она застыла на месте: восходящее солнце бросало блики на воды реки Фоуи, освещало целую флотилию лодок, мягко покачивавшихся на якоре в устье реки, окрашивало розовым черепичные крыши домов маленькой рыбачьей деревушки, лежащей на дальнем берегу.