— Клянусь.

Тэмсин улыбнулась солнечному свету и начала просвещать это невинное существо, смотревшее на нее широко раскрытыми глазами, по части некоторых ухищрений и любовных игр.

Часом позже Люси возвращалась в одиночестве в Тригартан. Она шла гораздо медленнее, чем шагала к мысу в сопровождении Тэмсин. И была очень задумчива.

Тэмсин начала спускаться вниз, к селению, по крутой и извилистой тропинке. Она тоже была погружена в свои мысли. Весьма похвально и приятно навести порядок в чьей-нибудь жизни, даже если и не понятно, что Люси находит в Гарете Фортескью. Правда, он не показался слишком неприятным, только ленивым, самонадеянным и избалованным. Если верить Сесили — качества, обычные для английского аристократа. Он не производил впечатления человека, способного довольствоваться лишь супружеской постелью, какой бы хорошей эта постель ни была. Но, надо надеяться, она сама будет чувствовать себя удовлетворенной. Такое положение, разумеется, должно благотворно повлиять на стабильность брака.

Тэмсин сделала покупки в лавке торговца мануфактурой и, купаясь в лучах солнечного света, не спеша направилась вдоль набережной. Дэвид и Чарльз Пенхэлланы наблюдали за ней со ступенек белого здания таможни, где беседовали с чиновником налогового управления, дородным джентльменом, ежедневно ведшим парадоксальную борьбу с самим собой, потому что работа, которую он выполнял, была направлена против его интересов. Для человека, столь нежно любившего вино и коньяк, как лейтенант Баркер, не давать джентльменам заниматься ввозом этих товаров — адская работа. Он был специалистом по закрыванию глаз на некоторые вещи, а контрабандисты обычно сообщали ему заранее, когда следует это сделать.

— Лорд Пенхэллан недавно заметил, что с тех пор как он начал ставить капканы на людей в Ланджеррике, случаев браконьерства на его земле стало гораздо меньше.

Он погладил свое округлое брюшко и тихонько рыгнул. Копченая рыба на завтрак всегда влекла неприятные последствия. Она была слишком тяжела для него, но Баркер не мог устоять перед соблазном.

— Я собирался рассказать об этом лорду Сент-Саймону. Его егерь как раз жаловался, скольких фазанов они недосчитались…

Он осекся, заметив, что его слова — пустое сотрясение воздуха, потому что близнецы Пенхэлланы уже покинули его и теперь неторопливо шли по улице.

Тэмсин возвращалась, поднимаясь вверх по узким, крутым улочкам маленького городка, время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться нагромождением крыш внизу, окинуть взглядом обнесенные стенами сады коттеджей, благоухавшие розами, взглянуть на рыбачьи сети, сохнущие на солнце.

Могла бы она осесть здесь? Не видеть больше дикие горные перевалы с парящими над ними орлами, забыть запах тимьяна, раздавленного ее ногами, шапки снега на горных пиках, чистые и холодные горные реки? Оставить нещадную летнюю жару и воздух, столь резкий, что он пронзал легкие, ради этого — мягкого и нежного, как весенний дождь?

Но это был риторический вопрос. Она знала, что ей не добиться своей цели с Седриком Пенхэлланом так, чтобы Джулиан остался в неведении. А когда узнает… Страшно подумать, что ее тогда ждет. Поэтому она собиралась вернуться в Испанию, как только выполнит задуманное, и оставить себе воспоминания об этом человеке и любовь на всю жизнь.

Она добралась до конца улицы. Повернулась спиной к городку и направилась по извилистой дороге, окаймленной высокими изгородями, к Тригартану. Тэмсин очень старалась сосредоточиться на мыслях о родине и думать о том, как чудесно будет снова сражаться бок о бок с партизанами и снова обрести в жизни ясную и четкую цель. И к черту все эти чувства!

Она была так погружена в свои мысли, что не заметила двух незнакомцев, следовавших за ней на некотором расстоянии.

Дэвид и Чарльз держались по одну сторону узкой, уходящей вверх улочки, иногда прячась в дверных проемах, иногда таясь в переулках между домами.