И что получил он в награду за все это? Те же бывшие повесы-недоумки, которые возненавидели меня за то, что я блестяще закончил в свое время Гарвард, облачили его в арестантскую робу и засадили за решетку. Если этих прытких ребятишек не попридержать, они быстренько лишат Россию возможностей развивать рыночную экономику. Учтите: эту мысль я высказываю вам первому.

Рабиноу разразился целой лекцией, а я из тех, кто не переносит длинные речи, кому непременно требуется передышка. Меня больше тронул его энтузиазм, а не аргументы, хотя они и не были лишены лихо закрученной логики.

Он подошел к окну и посмотрел вниз на огромный город.

— Подойдите-ка сюда, Катков, — попросил он по-русски, подкрепив просьбу жестом руки.

Тон его стал мягче, дружественнее, словно он захотел поделиться со мной чем-то сокровенным. Я не знал, что он говорит по-русски, и мне потребовалась секунда-другая, чтобы оправиться от удивления. Переход на родной язык в некоторой степени снял мою напряженность.

— Посмотрите туда. Видите? — Он показал на блестящую медно-красную ленту, пересекающую городской пейзаж. — Это течет Ист-Ривер. Большинство жителей только эту реку и видели. Но не я. Я видел Волгу. Какая интересная принадлежность нашей планеты. Объединяет воды нескольких морей. Понимаете, что я имею в виду?

— Да, кажется, понимаю, — ответил я, удивляясь беглости и чистоте его речи. Почти совсем без акцента.

— Вот и хорошо. Рад, что мы понимаем друг друга. — Он с удовлетворением улыбнулся, снова переходя на английский язык. — А теперь вот что меня интересует. Вы же пришли сюда не для того, чтобы выслушивать мои разглагольствования. Итак, что вам нужно?

— Правда.

— Иногда и она бывает суть дела. А правда касательно чего?

— Фамилия Воронцов вам ни о чем не говорит? — Вроде что-то припоминаю.

— И только, мистер Рабиноу? А ведь у вас с ним большие дела, и вы прекрасно осведомлены, что произошло. В его кейсе нашли документы с упоминанием и компании ИТЗ. Они ставят вас прямо в центр скандальной истории, на которую вы уговариваете меня не обращать внимания.

— Что-то не нравятся мне ваши намеки.

— Докажите, что я говорю не то.

— О Воронцове у меня сложилось представление как о приятном человеке и честном государственном служащем. Мне доставляло удовольствие вести с ним дела.

— Надеюсь, дела вполне законные?

— Совершенно верно, какие же еще.

— Никакие. Меня этот вопрос не волнует. Но он очень интересует его дочь. Она считает, его добрая репутация замарана, даже сильно.

— За это пусть благодарит таких ребят, как вы.

— Вы имеете в виду журналистов. Но должен сказать, что новости делаем вовсе не мы — мы всего лишь пишем о них.

— Мы? Катков, меня не интересуют безликие «мы». Сейчас меня интересует ваша конкретная личность. — Он сделал подобие улыбки, снова посмотрел на семейные фотографии, потом глянул на меня и угрожающе прошептал: — Как не хотелось бы мне, чтобы моя дочь оказалась в такой лодке, в какой сейчас плывет дочка Воронцова.

25

В Вашингтон я вернулся далеко за полдень. Решил не жаться, экономя выданные мне деньги, и взял в аэропорту такси.